Кромешный Эдем clean version

Ряд бетонных столбов, пулемёты, Колючка. Белокрылый конвой справно вахту несёт. Время чёрной смолой утекает, тянуче, И секунда как час, и минута как год. Демиург, развалившись вальяжно на троне, Полусомкнутых глаз сонный взгляд устремил на Эдем, Где влачат бытие миллионы несуразных лишенцев, Бедняк и терпил. Бог силён и жесток, для него лишь забава эта Клеть, что полна безнадёги и мук мурашей обделённых, Несчастных, бесправных, непрестанно лобзающих Властный каблук. И поспорить нельзя. Безусловно, потешно день-деньской наблюдать за Нелепой вознёй. Поминая Эдем, добавляет к кромешной: Нет точнее названья земле роковой. Полигон, где с подачи безмозглого стада душегубы и Воры играют в царей, прикрывая помои красивым Фасадом. Замолчи, поклонись, устыдись, Присмирей. Дым удушливой лжи, философская рвота, Перманентный коллапс, политический цирк. О подъёме с колен в новостях анекдоты. Деспотизм как единственный ориентир. Бесконечный диктат полоумного старца, Полицейский террор и цензуры петля, Орды диких незваных гостей-иностранцев, Побратимы, что жрать постоянно хотят. Списков Форбс главари, мегабаррели нефти, Самолёт для собак, лимузин золотой, Ролекс и фуа-гра, разрешённый валежник, Чтоб копыта не кинуть студёной зимой. Подготовка к войне, освящённые бомбы. Патриарх окунает крапила в иприт. Реновация с места на место трущобы. Новичок, НДС. Всё смешалось в Эдеме, как в доме Облонских Винегрет. Лёд и пламень, кобылы с людьми, В камуфляже оранг, проститутка в матроске, И над ними седой буревестник парит. Здесь дувы-колдуны что-то шепчут в тумане, У поганых болот чьи-то тени встают, То ли павших в боях за собес ветеранов, То ли жертв бесконечных коммерческих смут. Здесь гниенье и тлен выдают за стабильность. По любой катастрофе терзают гармонь, Маскируя под удаль свою инфантильность, Воспевая телегу, молясь на супонь. Сколько горб ни расти, а останешься с носом, Как оплёванный, бит, без порток и впотьмах. Целый воз актуальных насущных вопросов к Демиургу, Навяз на народных зубах. Не ответят, хоть лоб раскровавь об икону, На устах у Творца лишь усмешки печать. Так задумано было. Ты нешто не понял? Этот мир-балаган создан чисто поржать. Надоело. Не худо теперь покемарить. Целый день хохотал. Утомился совсем. И апостол, поправив на поясе шпалер, Накрывает брезентом кромешный Эдем. Пусть себе мураши пляшут, плачут, Воюют, лишь бы только в ворота не лезли гурьбой. Благодарно сносили судьбину кривую, Что Всевышний послал, не желали иной. Добровольно себя превратили в баранов. Шерсть да мясо, а большего с них и не Взять. Вот и правит скотиной безумец плюгавый, А разбойники держат козырную масть. На воротах засов и брезентовый панцирь. Изменить что-нибудь шансов нет никаких. Но запомни, сынок, для потехи годятся лишь Бездельники, пьяницы и дураки. Что во все времена почитались святыми и угодны Разбойникам, старцу, творцу. Все системы Эдема питаются ими. Норма жизни: овца порождает овцу. Так учись, дорогой, день и ночь, не смыкая своих Глаз, постигай все науки подряд, Если выбраться хочешь из этого рая в Богом Проклятый, жуткий и гибельный ад, Где господствует злобный чудовищный дьявол, Где духовные скрепы забыли давно, Где не ждут ежечасно от неба халявы, Обживая меж тем социальное дно. Где привыкли работать для личного блага, Где себе не присвоят победы отцов, На чинуш вороватых найдется управа, А министры не строят десятки дворцов, Где не выжмут последние крохи из черни, Получая бюджетный валютный откат. В недрах мусорных куч старики, Словно черви, не копаются, чтобы концы не отдать. Где не грабят менты, а врачи не калечат, Где дороги без ям, где летают на Марс, Где ярмо тирании не давит на плечи. На меня не смотри, это все не для нас. Ведь на то он и дьявол, что шибко корыстен. Управленец и менеджер рая оплот не в чести. Вынь подай ему специалиста, да который к тому же Еще и не пьет. Там в аду не нужны корифеи пасьянсов, Кабинетные крысы и прочая шваль, Чтоб в закусочной крикнуть: "Свободная касса!" Им болванов хватает своих, как ни жаль. Путь в Геенну открыт сильным, грамотным, Дерзким. И дано, разумеется, это не всем. Большинству ныне, присно, на вечные веки остается Отчизна кромешный Эдем.