Пережёванный стих

Тот, кто пишет стихи, лжет не меньше, Чем все остальные. Пережеванный слог я сквозь зубы харкну на асфальт. Желчь безумных идей, неумелые рифмы больные, Бред видений ночных, бытия каждодневного смрад. Я глазею в окно, как листаю с картинками книжку. Вот, отбившись от своры, рыжий пес под забором Дрожит. Вот у пса отобрал кость оборванный грязный Мальчишка, ведь ему, как и псу, Надо как-нибудь день пережить. Сколько водки ни пей, все одно не заглушишь досаду. Сколько лоб ни калечь о полы новомодных церквей, За душою твоей из прекрасного райского сада светлый Ангел летит по прямой, только черти быстрей. За душою твоей из прекрасного райского сада добрый Ангел летит по прямой, только черти быстрей. Распахнулися двери объектов новейшей культуры, Образцовых столовых, борделей, Ночлежных домов. Едет барин! На МКАДе железной стеной встали фуры. Свой мчится кортеж в окружении верных ментов. Ожиревший чиновник, упырь в пиджаке от Brioni. Девяностых братва в сотню раз симпатичней, Чем он. Продвигая в народ людоедские волчьи законы, Клал срез боль на людской, на бандитский и Божий Закон. Постигая уют и покой меблированных комнат, Где халявным бухлом под завязку набит мини-бар, В окружении женщин прекрасных, Нетрезвых и знойных вспоминать о душе все равно что Мочиться в пожар. Средь потасканных женщин прекрасных, Нетрезвых и знойных вспоминать о душе все равно что Мочиться в пожар. Узколобая мудрость глаголет из старого кресла. Здравым смыслом она именует обычный испуг. Жить тревожно, обидно до слез, Тошно, неинтересно. И темнеет в глазах, и усталость наваливается вдруг. Нашей жизни цена три червонца по меркам Иуды. А высокой любви в день базарный не больше рубля. Удивляюсь тому, как по жизни все просто и грубо, И паяцы порой поднимаются в ранг короля. Под восторженный визг неуемный тандем продолжает, Как Сусанин, страну по болоту по кругу водить. Патриоты шипят, что Отчизну враги окружают. Не хватает ума, сил и времени их рассудить. Современным аскетам охота по многу и сразу. А борец за права от мозгов оттирает кастет. Перепуталось все. Телевизор затмил людям разум. Он отныне для нас и свобода, и правда, И свет. Перепуталось все. Бог с экрана затмил людям разум. Он отныне для нас и свобода, и правда, И свет. Славьтесь, люди искусства, вы всех, Безусловно, полезней, заказные поэты, Художники, прочий бомонд. Может быть, работяга, услышав слезливую песню, Этим вечером пьяному соседу башку не свернет. Может быть, он сегодня жену не прибьет сковородкой, С тещей кухонный нож не использует как аргумент. На работе начальнику в печень не сунет отвертку, И в дремучей душе загорится спасительный свет. Смех придворных шутов безразличен, Как рокот мотора. Гулко колокол бьет в новостями промытой башке. Мы уходим в себя, и не ждите, вернемся не Скоро, чтобы снова плодиться, бухать и растить ВВП. Мы уходим в себя и, конечно, вернемся не скоро, Чтобы снова плодиться, бухать, Выбирать ВВП. Где вселенский потоп, что изжогу зальет в полной Мере? Где же серость небес, трибунал, Что немедля воздаст всем сестрам по серьгам, А братьям по крестам и по вере? Антисептик, что Землю продезинфицирует враз. В изобилье жратвы захотелось вам зрелищ? Так нате! Я стою перед вами, вы мне ничего не должны. Тот, кто пишет стихи, он по-своему тоже предатель, И слова черной рвотой стекают на ваши умы. Тот, кто пишет стихи, тоже некрость, Подлец и предатель, и слова черной рвотой Стекают на ваши умы.