Лицедей

Здесь тени живут как отдельный народ Здесь тени затеяли свой хоровод танец костра теплым дымом укутал Племя что чтит божеством небосвод Мальчик из племени, кроток и весел был Жаждущий всех увлекать представлениями Театра адептом был для соплеменников Маска из дерева, из трав диадема там Не искал поклонения, но жадно хотел Не потеряться во времени искусства для всех заполняя пробел В забвении радуясь, истошно барахтаясь дети из племени в движении сливаясь ждут представленья, смятенье карая Словно ангелы света сбежали из Рая Здесь старец усталый, он вяло вздыхает Зола по морщинам по рекам стекает Смеются мальчишки над старым шаманом А тот лицедея к себе подзывает Ну что ты готов? Покажи им себя Иначе останешься шепотом дня Пылинкой на древе, что ветер смахнет Шагни и увидишь, как лес оживет Лес ждет лес ждет лес ждет лес ждет Лес ждет лес ждет лес ждет лес ждет Оголец, лицидей, глумотвор и лиса Ветер бурей к нему спешит по полюсам пляшут взгляды, танцует теней карагод Оголтело-безликим стал он видеть народ Весь скот, его племя, Флора и Царь зверей на коленях пред ним, ведь над головой нимб, из веток черемухи и бересты, он артист, он смеется, когда плачешь ты Он без удержу рыщет и плещет в пылу Перемещаясь, перебегая, превращая во мглу Свет, что истинной полон, перед тьмой в кабалу Померещилось небу, что он ждет похвалу И наградой дожди, вереск молний и гроз Само время сливается в анабиоз Все смешалось потоком словно из пустоты Бурей вихрем уносит туда, где котлы Где котлы, где котлы, где котлы, где котлы Где котлы, где котлы, где котлы, где котлы Где рогатые стаей провоцируют крик костер вдруг испугался, что он проводник В мир иллюзии темной, где каждый - должник Ты должник, где котлы, ты должник, где котлы Но как часто бывает за темною мглой Свет по пятам беззаботно босой Лицедей обнажает свой истинный лик Силу вновь обретает временной маховик Он ждал рукоплесканий, криков: у тебя дар Он решил, что признание - его гонорар Загремел под фанфары, и под крик казуар Осознанье контраста, вдруг окутал кошмар Он ждал рукоплесканий, возвращения в свет Но все разом забыли, что он человек Почитать его стали, словно он божество Но имени больше не вспомнил никто