Сварожья ночь

Эх, зарниц горемычная стая, не тревожь мой дом. Без тепла, словно умирая каждый вечер в нем. Разбросался за окнами снег, будто сердца пропащего пельс. Да слышала на ветру, крышу птицу с разбитым крылом. Улетали в лазурную даль давно журавли. На жемчужных крылах мою радость с собой унесли. Разрывает ночь клочьями сна, да вместо счастья дорога одна. Да легла над мягкой волной да под зимнею луной. Выйду в поле, в ночную метель. Скажи, родная, кто я теперь? Да услышу, как, завывая, мне поет ее свирель. Не по сердцу ты слабому, да не по зубам бывалому. Да не по карману ты богачу, что царит по дворам цуговыми. Эй! Только гордости твоей, досыта отчаяниям. Да только криком в сворожью ночь горевать приказано. Эх, зарниц горемычная стая, открой мне секрет. Отчего вместо злости на сердце сиреневый цвет? Майским утренним дышит теплом, словно вовсе не скованной льдом. Что блестит так чудесно на озере в лунную, зимнюю, долгую ночь. Не по сердцу ты слабому, да не по зубам бывалому, да не по карману ты богачу, что царит по дворам цуговыми. Эй! Только гордости твоей, досыта отчаяниям, да только криком сворожью ночь горевать приказано. Не по сердцу ты слабому, да не по зубам бывалому, да не по карману ты богачу, что царит по дворам цуговыми. Только гордости твоей, досыта отчаяниям, да только криком в сворожью ночь горевать приказано. Вороны лунные, косы Макоши по дороге зимней стужею. Да бредут по ней замерзшие сироты сердца моего. Да.