Когда я был один

Я помню детство — тихий, одинокий час Мои друзья — придуманные голоса Герои книг, что мне дарили свет из тьмы С ними я спорил, с ними я дружил всерьёз Ведь настоящие — лишь рядом, не внутри Пока ты нужен, интересен и полезен — А после двери тихо закрываются, смотри… И снова мрак. И снова я исчез Один всю жизнь! Сквозь холод и сквозь дым Я был чужим даже среди своих Боль не кричит — она живёт внутри Как лезвие, что режет без крови Один всю жизнь… Но я не сломался, слышишь Даже когда мир меня не слышал В школе кивали, звали в шумную толпу Но дружба там была по случаю, на час Когда не было «чего-то» — не было и «мы» И каждый раз я снова оставался там, где мрак Время шло, менялись лица, интересы Казалось, так и будет — вечно я один И одиночество, как старая завеса Стало привычным, почти родным среди руин Один всю жизнь! Сквозь холод и сквозь дым Я был чужим даже среди своих Боль не кричит — она живёт внутри Как лезвие, что режет без крови Один всю жизнь… Но я не сломался, слышишь Даже когда мир меня не слышал Я полюбил те дни в своих иллюзиях жить Там, где придуманный мир был честней, чем тут Там не предавали, там не могли забыть Там каждый шаг был важен, а не просто труд Но жизнь стучала в дверь, не спрашивая «можно» Тянула вниз, манила ложным, громким светом… Пьянки, запои, туман, что резал взгляд Крик в бреду: «Мне плохо! Кто-нибудь, ответьте!» Но эхо лишь смеялось где-то позади А мир застыл в одной холодной, серой ленте Я звал кого угодно — хоть ветер, хоть грозу Лишь бы услышать: «Ты не зря, ты нужен здесь» Но тишина сжимала горло, как петлю И день за днём всё глубже уводил тот бес Пока не наступил тот самый, тихий день Когда кричать не стало сил, и стих мой крик Я понял: сам себе я больше не спасенье И прошептал впервые: «Боже, помоги» Не ради чуда, не ради золота и славы — А просто чтобы сердце снова научиться жить И в этой просьбе, слабой, тихой и уставшей Вдруг появилась сила заново дышать и быть Теперь я не один! Свобода пахнет тишиной Я не пью, я смотрю на мир без пелены Вижу тех, кто так же тонет у черты Спешу к ним, протягиваю руку, не сужу Пусть мой путь был тяжёлым, долгим и суровым — Он нужен был, чтоб слышать тех, кто одинок сейчас