Falling Nowhere E

Мы это смерть, сломанный организм, Боги и червяки, вера и похуизм. Я чья-то тень, выдуманный артист. Я синица в руке, я пение мертвых птиц. Но этого мало, чтобы быть нормальным, Чтобы люди узнали, что мы это тайны. Знать тайны стоит платы, но не деньгами. Я умираю, пока моя стая голодает. Я не знаю, куда дальше, в остол, запах, Слезы, ставить титры за навет. Пальцы касаются чьего-то духа. Вижу, не хватит нам даже на утро. Сажанец гордо растет, но не всем-то протянуты руки. Вот и протянуты ноги в водовороте, Голодают сироты. Люди накинули ровы и отобрали уста и свободу. Мы это боль, наш мир, город на облаках и Деньги на препарат. Мы дети мертвых людей, чей-то старый обряд. Самый чистый рассвет, самый кровавый закат. И мы падаем, падаем в никуда. Сломанные и бедные, одинокие и грустные. Разве может поэт вот так голодать? Если мы разные, почему мы чувствуем? Чувствуем боль, одиночество. Время песок, что скоро кончится. И ты закрой на засов, что зовут Судьбой или пророчеством. В этих глазах растаяли звезды. Этот омут не прост. И где между ними пустоты и статика простыни. Ты выбирай, останемся в сердце твоем припасом ли его Острова, припасом ли его острова. Видимо, стоп. Эта память скитаний съедается, Потыкаясь о тайны. Сука, оставь мою память. В этом тумане скитаний. Предавший сердце катане, предавший сердце той даме, Дав вскриков фундаментов зданий. Но я буду беззвучно кричать до испепеления гортани. Инокой во мне человек опускает глаза, Когда как другое во мне терпкие раны планеты не Станет спасать. Потыкаясь о депрессант, Я вырываю глазные плоды. Ты не верь никому. Не верь никому. Не верь даже глазам. И мы падаем, падаем в никуда. Сломанные и бедные, одинокие и грустные. Разве может поэт вот так голодать? Если мы разные, почему мы чувствуем? Чувствуем боль, одиночество. Время песок, что скоро кончится. И ты закрой на засов, что зовут Судьбой или пророчеством. И мы падаем, падаем в никуда.