Достоевщина

Если Бога нет, то все дозволено. Если Бога нет, то любовь обездолена. Тогда все ничто и добродетель предрассудок. Тогда и я пустой бездушный сосуд. Что тогда кровь на этих руках? Что тогда слезы в ваших глазах? Что тогда мой топор за спиной? Ой, ой, что значит боль? Тогда удовольствие конечная цель, А деньги главная ценность. Пусть вечно пьянит нескончаемый хмель, Пусть скрашивает блуд безбожную серость. Тогда вся мораль рудимент и не более, Оставленный кем-то тут в насмешку. Зачем мы тогда страдаем от горя? Зачем в этом хаосе лелеем надежду? Ведь она неуверенна и любовь неуверенна. Зачем мы тогда ломимся в закрытые двери? Ведь жалость и сама жизнь неуверенна, Если в сердце нет веры. Твари дрожащие ли право имею? Я предпочту красноречивый ответ. Оставив покое намоленных келий, Мы тянем ярмом окровавленный след. Разукрашенные обои черны, как смола тоской. В короткий для диване глажу свой топор рукой. От пола до потолка протянулась трещина. Это не ночной кошмар, это достоевщина. Сказать прости непросто, если верен своей правоте. Горбатого исправит не могила, но небесный наш отец. Смерть не конец, человек не подлец, а истина для Верных ей сильнее, чем свинец. Намного легче в песне извиниться, братья, Сестры. Я делал вольно нарочно и пока не поздно Прошу простить убогого Илью Лысенкова. Всю жизнь пред Богом каюсь потом грешит по новой. Я не достоин твоей милости, Христе, но я отчаянно Молюсь и получаю твой ответ. Я так роптал, кто бы знал, хоть и все Получал. Я потухал и разгорался, как церковная Свеча. не достоин даже шубы, даже с барского плеча, Тем паче от Тебя, тем паче я. Мы уцепляем совесть, но Бог поможет проснуться. Стежи дух мирен, брат, и тысячи вокруг спасутся. А пока... Разукрашенные обои черны, как смола Тоской. В короткий для диване глажу свой топор рукой. От пола до потолка протянулась трещина. Это не ночной кошмар, это достоевщина. Эти демоны сколько бы ни брали, им все время Мало. Не от того ли, что однажды были изгнаны Из рая или от того, что их так манят Те, что с неокрепшими умами? Те, которых только оторвали от груди у мамы, Дрог ни разу не кололи, топоры то сразу похватали. То ли там душа, то ли там дуршлаг, то Ли ты дышал, то ли пара личать тень прошла. Но не рубим правду, рубим бабки, рубим бабок, Рубим молодых. После удивляемся, где помощь? Но Господь тебе не поводырь. Коли ненасытен с бесом себя породнил. Там, где Бога нет, там и нет любви. Да и сам таков мирского оков мне не сбросить. Разшибу хоть лоб, что мне твой хип-хоп? Все Гоморра да Содом. Я в надежде пару нужных слов отыскать и отличить От снов. Я в жестокую, но лишь ее познав, Обретаешь ум Христов. Сотню исписав листов все пустое, где исток горит Тысячей костров. Бесы душу берут на измор. Не готов отдать, что ставил, зачем начинал этот Спор. Разукрашенные обои черны, как смола тоской. В короткий для диване глажу свой топор рукой. От пола до потолка протянулась трещина. Это не ночной кошмар, это достоевщина. Разукрашенные обои черны, как смола тоской. В короткий для диване глажу свой топор рукой. От пола до потолка протянулась трещина. Это не ночной кошмар, это достоевщина.