Это не Дульсинея

Нам эти штучки-дрючки ни к чему. Мы, слава богу, держимся за землю. Я должен знать, кого беру я в семью, Что все путем, а то и не возьму. Чтоб место знала, чтоб себя блюла, Чтоб помнила, чей хлеб и все такое. Чтоб без меня за двери ни ногою, Чтоб ноги мыла и воду пила. Дорогой мой Санчо, как я полагаю, Ты богат не очень. Очень небогат. Есть мешок пшеницы, спру якой какая, Доски для чулана. Только буду рад. Насыщу вина, отмерю полотна, кой чего Найдется из одежи. Только всем скажи, что Дульсинея не она. Вот тебе и на! А кто же? Моя жена, так, стало быть, моя. И не намерен я ни с кем делиться. Чтоб до меня была она девица, Я первый и последний тоже я. А добра слышит что-нибудь сосед, Другому скажет, тот расползется злюни И пустит слух. Ведь люди это люди. От них же никакого спасу нет. Это наша дочка, а не Дульсинея. Как не Дульсинея? Я не знаю как, но не Дульсинея и не Дам тебе я никакой пшеницы. То есть как же так? Пообещал вина и всякого ражна, Кой чего грозился из одежи. Ладно, заявляю, Дульсинея не она. Разве только чуть. Никакого чуть. Не она, Хотя похожа. Моя жена, так, стало быть, моя. Моя жена, так, стало быть, моя.