страдание. E

Всем эмо-рэп. Это Родион Гвоздодеров, Приступ и Православный Богатырь. Я страдаю и ем. I don't know who I am, но страдаю и Ем. Я Хованский в Сербии, кругом все хуесосы, Но я их всех простил. Я страдаю и ем. Мне в целом до пизды. Стрельба у Wildberries спровоцирована Западом. Я спровоцировал тебя на то, чтобы ты плакала, Но не хочу, чтобы думала, что я больной ублюдок. Я тоже страдаю в натуре. Встречу Новый год трезво, попью мочи из саки. К нам едет вирус Коксаки. Мы дураки. Ты стоишь и куришь сладко, Словно доярка. Я подъеду к тебе на своем кресле-каталке и оголю Свой приунывший эвольвер. Я словно антифа, ведь мигранты-фашисты не нравятся Мне. Моя беременная русская плачет обо мне, А я страдающий богатырь на охуенно веселом коне. Злой и трезвый фристайл это я разгавляюсь. Еще раз ты мне напишешь, и я уже заплачу Под трек MC Лучника на второй раунд зависимого и Почитаю Мисиму. Социал-перунизм и эмо-демократия, Инди-либертарианство и анархо-коловратия. Ничего не улыбает меня в мире постмодерна. I don't know who am. Я страдаю и ем, ебать. Страдание это смерти, мой космический проспект люто Запачкан и в тоске кто-то чего-то не успел. Я закинул на распевки те слова из-за кулис. Я тот турист между мирами, что уже давно прокис. Мы рождались на вершинах, после нас кидало вниз, Где время пишет афоризмы и где травмы нас облизывали Лезвием в соку. Я был просто их закуской в той пещере супер Узкой. Я нашел речное русло и нажал на кнопку Пуск. Люди брошены, как Курск, в эти дешевые Напутствия. Опустошь вместе с ужасом готовы уже Ужинать. Нас смерть манила кружевом и отражалась в Кружке миражами, что безудержно тут кто-то Культивировал. Страдание индивида. На кладбище калитка. Последняя молитва меня люто накалила. Мир скулил, и лютый ливень посбивал улиток с путей. Закурил все злыми кустиками, что не прожил Пятнадцать. Человеческий фашизм уже тогда меня Поклацал. Сука, знай свою локацию, Но мы живые пацы, пусть сломанные пальцы и изодрано Нутрище, но гляди, какое кострище мы с тобою Развели. Стать великим нам не надо, Всех великих мы ебли. Моя жизнь лютейший блик, и я люблю ее, Как Пригов. я слышу крик своих, Кого изъяли из земли. Так вот о чем писал Селин. Он ненавидел пластилин, который гнулся и стелился. Если ты такой вот сильный, то не дай себя Спилить большим ножом. Не разбери их, нас на убой вообще вели. Да в единицы и нули, там, где младенцы плыли В Лимбе. Все страдающие влипли в эту реку пустоты. Моя подземка это тыл для тех, кто не душил Цветы. Это задача для святых, так отбивайся от Среды. Да по совету этих самых, Кто не стал вообще седым. Да и пусть мое страдание сожрет кислотный дым. Родион, Сердечный Приступ, Православный Богатырь. В шестнадцатом году я осознал, Что я тону. Меня трясло от осознания, Что не нужен никому. И никотин не помогал, и не спасла бы наркота. К ногам привязанный канат символизировал года. А я-то думал про тебя, что ты ангел во Плоти. Походу сильно прогадал, Не понял этот наглый мир. Так много вариков вокруг, но выбираешь только ты, А я сижу на берегу, смотря на Волжские мосты. Всякие мечты меня покинули давно, И я бесцельно существую, не видя правильных дорог. Спасибо все же говорю за уникальные деньки. Я выпью водки с Айрин Брю и утону, Как синий кит.