Глава 9. Кобель

Глава девятая. Кобель. Привет, Аня! Тебя ведь Аня зовут? Она вздрогнула и обернулась. Голос, который снился ей в девичьих снах о том, чего с ней еще никогда не случалось. Во влажных снах, от которых становилось тепло и тревожно одновременно. В снах, обещавших настоящую взрослую любовь. В горле пересохло, и она ответила с трудом, но все же успев изобразить улыбку на застывшем от напряжения лице. Аня, а ты Владимир? Точно! Можешь звать меня Вовком. Я привык. Только запомни Вовк, а не Вовик и не Вова. Мы же с тобой вроде как учились в одной школе, Аня. Только я ее почти два года назад закончил. А ты как? Еще учишься? Нет, я в ветеринарку пошла, но сейчас в академке. Господи, господи, господи! Он сам подошел и говорит со мной. Какой же у него классный голос, какой он весь классный. Дедовское черное пальто, ушитые штаны от рабочего комбеза, вываренные в соде папины черные свадебные остроносые туфли с отбитыми каблуками и крашеная пергидролем челка над наглой мордой с серыми глазами. Невообразимый, неотразимый красавец. Прибежал по только вылезшей изумрудной апрельской травке с палкой в зубах удивленный, но все равно невозмутимый Лорд. Положил палку перед собой, лег и стал вникать в разговор хозяйки с незнакомым типом. Тип сразу не понравился мастиффу, но явно нравился хозяйке, и Лорд раздумывал, не начать ли срочно ревновать. Но измерив глазами габариты противника, решил, что вряд ли хозяйка променяет его на это чучело, и успокоился. Крутой у тебя пес. Сразу видно, что умный и породистый. Это ведь дог? Да, дог, но не совсем. Раньше их называли английскими догами, а теперь их принято называть мастифами. О боже, боже, он еще и в собаках разбирается. Он идеальный. Круто! Я слышал, ты сейчас одна живешь без родаков? Ага. Сердце Ани забилось быстро, быстро, а в голове стало пусто, пусто. Круто, круто, круто. Так, может, я к тебе сегодня вечером на флэт завалю? Устроим сейшн. Лицо Ани покрыл такой густой румянец, что об него, наверное, можно было попытаться обжечься. Слова застряли в горле. Она умоляюще смотрела на Вову, а он, не умея читать лица, расценил ее молчание как тяжелое раздумье и добавил: "Так, по простому, по одношкольному. Посидим, выпьем, могу гитару взять". Видимо, для убедительности своих мирных намерений Вовк смачно плюнул себе под ноги. Да, да, конечно, заходи. А во сколько? Ммм, часов в семь, восемь. Значит, забились? "Забились", тихо ответила Аня, которой хотелось кричать и прыгать от счастья. Предложение о свидании, между прочим, первом свидании в ее жизни, Вовк сделал ей в три часа дня, и у нее еще осталась куча времени, чтобы как следует к нему подготовиться. Она сбегала в магазин и купила торт, потом еще раз сбегала в магазин и купила две толстые декоративные свечи. Потом долго бегала по квартире сначала с тряпкой, потом с пылесосом. За ней вдогонку носились радостные щенки, думая, что вся эта суета ради них. Такие новые веселые игры очень удивляли насторожившегося Лорда, но доверие к хозяйке перевесило беспокойство в его душе. Хотя, конечно, ее поведение не могло не вызывать опасений. Часа два хозяйка провела в ванной комнате. Ну что, скажите мне, можно два часа делать в ванной комнате? Убрав квартиру, неумело накрасившись, надев красивое польское белье, парадные вареные джинсы и блузку с блестяшками, Аня все равно продолжала бегать по квартире как заведенная. Такого быстрого развития событий на любовном фронте она не ожидала, и сейчас ее перевозбужденное сердце гнало кровь по венам с такой скоростью, что приходилось догонять саму себя. Мысли в голове тоже носились и прыгали, как щенки под ногами. Только Лорд умудрялся сохранять английское спокойствие в полном кавардаке, прекрасно понимая, что в доме должен быть хотя бы один благоразумный член семьи. Между тем ни в девятнадцать, ни в двадцать часов Ромео не пришел, и только в девять часов вечера раздался звонок в дверь, который прекратил Анины забеги по квартире. В дверях стоял долгожданный Вовк с гитарой и улыбался самой милой, немного виноватой улыбкой, самой милой из тех, что имелись у него в запасе. Улыбкой, неоднократно проверенной на практике и в данном конкретном случае абсолютно необходимой, потому что пришел Вовк не один. За его спиной, обнимая его за талию, стояла крашеная блондинка при полном параде в красных лосинах, блузке с люрексом, с химией на голове и боевым раскрасом косметикой пупа на наглой роже. "Привет! сказала девица Ане, застывшей дверей. А мы тебе шампусика принесли. Извини, что опоздали. Вовк мне сказал, что ты нас к семи звала. О, да у тебя тут столько прикольных щеночков и дог". Вовк выудил из бездонного кармана пальто бутылку шампанского и, виновато разведя руками, вручил бутылку Ане. Там машинально взяла ее и резко развернувшись, чтобы никто не увидел брызнувших из глаз слез, ушла с ней на кухню. Я уверен, что нас тут ждали. Эта твоя одноклассница похожа с прибабахом. Она не психованная? И страуе еще ее на нас очень подозрительно смотрит, тихо сказала Вовку девица. Не парься, Юлька, флэт пустой, оттянемся как надо. А Анька, она всегда такая. Не обращай внимания. Собачники они все со странностями и с хорошим слухом. Аня, переборов истерику, вышла из кухни и нарочито весело объявила: Молодцы, что пришли. Только я ждала вас раньше, так что компанию составить вам не смогу. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях. Туалет там, кухня там, торт вас ждет в холодильнике. А мне нужно учиться. Завтра зачет. Чему учиться? Какой зачет? Дверь захлопните, когда будете уходить. Лорд, ко мне! И положив руку Лорду на шею, Аня гордо ушла в свою комнату, закрыв и даже заперев на защелку дверь. В комнате она тут же бросилась на постель, зарывшись головой в подушку, и дала волю чувствам. То есть заревела, как белуга от страшной обиды разочарования. Придурок, козел, идиот! Боже, как же я могла влюбиться в такого кретина? Дура, дура, дура, дура! Накрасилась еще для него. Дура! А он, как он мог? Ревела она, кусая мокрую подушку и кричала беззвучно в себя. Сколько она так проревела, десять минут или час, Аня не знала. Время потеряло для нее всякое значение. Лорд стоял как часовой у ее кровати и как только она повернулась, лизнул ее в мокрое красное лицо. Лордик, ты меня никогда не предашь, я знаю. Никогда не бросишь. И я тебя никогда не предам. Если б я тебе сейчас скомандовала, ты бы этих гадов порвал и съел. Правда, Лордик? Ладно, ладно. Пусть живут. Они сейчас выжрут свое шампанское, слопают мой торт и уйдут. Но какая же я дура, Лордик! Как я влюбилась в такое ничтожество? Ему же просто квартира была нужна, чтобы сучку свою выгулять. Вот кобель! А я то? И Аня опять бросилась рыдать в подушку, которую без того уже можно было выжимать. Но на этом ее мучения знаменательным апрельским вечером не закончились. Свидание только начиналось. Вовк, по украински волк, может, в этом все дело, пел на кухне ее любимые песни, которые моментально в ее сознании переходили в разряд ненавидимых. Особенно песня Розенбаума про уток и любить так любить. Ее Вовк почему-то спел дважды. Когда шум на кухне стих, Аня справедливо понадеялась, что гостям стало совестно и они уходят. Но не тут то было. Они переместились в бывшую комнату Жени и теперь оказались прямо за стеной у Ани. Просто садисты какие-то. Теперь Аня затыкала уши мокрой подушкой, чтобы не слышать скрип кровати, дурацкий заливистый смех соперницы и пошлости, которыми сыпал ее вчерашний кумир. А ведь я сама себе все напридумывала. И что я ему нравлюсь, и про свидание решила, что ему нужна я. А ему нужен был сексадром. Он ведь даже не знает, даже не догадывается, что я его люблю. Вдруг дошло до Ани очевидное и невероятное. От ненависти и обиды на себя Ане стало так плохо, что она всерьез и с надеждой ждала, что ее сердце не выдержит и разорвется на куски, как в песне. Но молодое здоровое сердце выдержало, а за стеной все стихло. Хлопнула входная дверь. Наконец-то Аня дала себе волю и заревела в полный голос. Вдруг в дверь комнаты тихонько постучали. Лорд грозно рыкнул и прыгнул к дверям. Тише, тише, Лордушка, уходят они. Попрощаться, наверное, хотят. Аня включила настольную лампу, открыла дверь, и в нее тут же бесцеремонно ввалился Вовк в носках, семейных трусах и майке. В руке он держал недопитую бутылку шампанского. Лорд замер, ожидая реакции хозяйки, а она растерялась от неожиданности, застыла и молча разглядывала нелепого гостя, шмыгая носом. Опа! Не ждали? А вот он я, одноклассница, выпей со мной. Вовк попытался по-небраски приобнять Аню. Она попятилась. Руки убери, одноклассник, а то я Лорду скомандую, мало не покажется. Не надо Лорду. Вовк умоляюще поднял к потолку левую руку с вытянутым вверх указательным пальцем. Просто поговори со мной. Ой, представляешь, не дала. Сука, я уже месяц с ней тусую, а тут такое динамо. Мне в армию через месяц, а она ноги сводит. Еще обиделась и ушла. Вот шлюха. Казалось бы, придя к Ане на свидание с подружкой, Владимир уже нарушил все возможные границы приличий и выставил себя полным и окончательным подонком и идиотом, испортив все и навсегда. Куда уж больше? Но последнее заявление говорило Ане о том, что перед ней стоял чемпион мира среди непроходимых кретинов, патологических наглецов и полных дебилов. Обижаться на такого человека нельзя. Он же больной, его действительно пожалеть надо. И немудрено, что эта дура крашеная ему не дала. Кто ж такому даст? Наверное, кому-то ситуация могла показаться смешной, кому-то, кого она не касалась. Аня Всхлипнула от жалости к себе. "Ты чего, одношкольница, ревела, что ли? Ты чего? Кто тебя обидел?" наконец-то удосужился рассмотреть ее зареванное лицо Вовка. "А сам не догадываешься?" От его вопроса и искреннего сочувствия, все-таки он полный кретин, прозвучавшего в этом вопросе, Аня снова заревела. На испуганном лице пьяного Вовка явственно читалась трудная работа мысли. Размышлять он помогал себе напряжением всех мимических мышц, как последовательным, так и одновременным. И чудо случилось. Он что-то понял и даже хлопнул себя ладонью в лоб. "Ты чего? Меня к Юльке приревновала? Ты чего втюрилась в меня, одношкольница? О, фигня! А чего молчала то? У меня имя есть", не прекращая реветь, сказала Аня. "Аня, Анечка, ой, ну, ну, ну прости меня дурака". Слова прозвучали так неподдельно честно, что Аня прекратила плакать и посмотрела на Вовка снизу вверх. А он возьми и поцелуй ее в искусанные соленые губы. И за этот слюнявый, пьяный, но такой искренний и импульсивный поцелуй Аня сразу все простила Вовку. Неведомая сила скомкала время и пространство, поэтому Аня не помнила, как они оказались в ее заплаканной постели, ни на секунду не прекращая целоваться. Помнила только сладко-соленый вкус поцелуев и горячий шепот Вовка у себя в ушах, шепот, от которого мурашки бежали по всему телу. И совсем неважно, какую чушь он при этом нес. Лорд, пытаясь прекратить безобразие, подал гулкий голос, но хозяйка, даже не удосужившись ответить, подло кинула в него подушкой. Лорд обиделся, лег у дверей и молча наблюдал оттуда за кроватными беспорядками. Смотреть, собственно, было не на что. Истомленный осадой неприступной блонды и опешивший от Аниного неожиданного страстного желания отдаться, Вовка кончил, не успев начать, едва войдя в святая святых девичьего тела и нанеся ему кровавый ущерб. Аня так ничего и не поняла. Волшебство, которое она столько ждала, продлилось жалкие секунды. Вовка судорожно дернулся на ней, охнул, отвалился и сказал удивленно: "Елы-палы, у тебя чего, Анька, в первый раз, что ли? Ууу, всю простынь перемазали. Закурить то нет у тебя? Чего молчишь?" "Нет, закурить нет, извини. А тебе было хорошо? А ты теперь мой парень и ты меня любишь?" "Не знаю", сев на кровати, честно ответил Вовка одним словом на все вопросы новоиспеченной женщины и трагически вздохнул, показывая, что разговоры о любви не входят в его планы. "Ну, я тогда пойду, одношкольница?" "Ну давай, иди, одношкольник. Завтра придешь?" "Конечно, ты собачку свою позови, а то она дверь перекрыла". На завтра Вовка не пришел. Аня видела его еще пару раз во дворе издалека, но каждый раз он как-то очень быстро испарялся. Наверное, ему нужно больше времени, чтобы разобраться в себе. "Я его так сильно напугала своей любовью", думала разумная Аня. Через месяц Вовка забрали в армию. Домой оттуда он не вернулся. Больше Аня его никогда не видела. В марте девяносто пятого года Владимир Родионов, он же Вовка, погиб при штурме Грозного, не дожив до дембеля всего пару месяцев. Хоронили его в Выборге, куда за год до его смерти переехали жить его родители.