Голод

Город, третьи сутки холод, из потайных Карманов лезет наружу осень. Я перестал смеяться, смех это те же слезы. Жаль, что опять напрасно, жаль, Что опять все то же. Долго еще до дома сквозь темноту картонных, Мимо кричащих окон, по тишине упругой, Рвутся тугие нервы. Годы и километры крепко сжимают пальцы. Окоченевший воздух, время гнилых устоев. Мельницы ждут героев, ждут берега чужие, Те, кто уходит в море. Страшно бывает утром, к вечеру все проходит. Смерть это только средство от беспросветной сути. Здесь не бывает больно, здесь уже все привыкли Рвать пустоту на части и лишь ревется пылью. Плотно сидят на кайфе новые гегемоны, Жадно вкушают счастье люди с глазами зомби. Цепи нового света небо взорвет ракета. Делят одни, а все выше Травы и небоскребы. Страны третьего мира помнят историю Рима. А что же здесь с нами стало? Что же здесь с нами было? Снова часы на башне отбарабанят полночь. Вечность застынет в камне, и бесконечный космос Будет смотреть с тоскою на одноцветный хаос, На города в руинах, на все, что от нас Осталось. Холод, третьи сутки холод, из потайных Карманов лезет наружу осень. Я перестал смеяться, смех это те же слезы. Жаль, что опять напрасно, жаль, Что опять все то же.