Как никогда prod.by $MOKEYCORP$ E

Игра началась, братишка, играй. Мы шагаем по краю лезвия. Мракобесят гомосексуалисты и лесбиянки, Блядь, вместе. Их не вспомнят, поверь мне, по ним давно плачет Печь. Помнишь, как в девяностых парни ставились Гречкой, хули, картечь? Многие из них ханули в вечность, Путь млечный. У нее эти дни капает лечо. Зопа звали, качаю плечи, потом муай-тай. Мне нахуй не сдался ваш тайм. Знаю, вы любите меня втайне. Часики тикали, а мы все так же, Блядь, таяли. Зачем в этот рэп ты вникал? Что приобрел? То же самое и потерял. Подумай глобально в деталях. Духовное и материальное вместе сложи и приумножить Попробуй. Раньше брали на пробу, Теперь как-то похуй. А помнишь, лет десять назад в пятый iPhone катали Текста? За плечами универ и магистратура. Кто же думал тогда, что сейчас нейросети будут Творить чудеса? А что будет лет так через пятьдесят? Покорим другие планеты и космодесант. Да ладно, я че-то погнал. Весна меня радует как никогда. Еду на общаке, под задницей нету тачки. Да как-то похуй, точка. Крестному уважение, подрастает дочка. Здоровья и процветания нам всем, ребята. Кальмар, рэп-брат, сигналит из прадика в Адика. Мы вышли с Расколом из падика в адиках. Ты же хотел андеры, братик. Грязные рифмы квадратиком. Кушайте, на те. Я запустил ей руки под платье. Она сказала сперва оплатить. Сливаюсь, на счету по нулям типа. Чуть позже все равно показала изгибы. Такой вот я тип. Лысину прикрывала кипа. Нам некуда торопиться. Еду в пробке по столице. В мою школу «Пирожки» заезжала кушать полиция, Не замечая, как на улице крошатся лица. Стенка на стенку с арматурой. Кто-то в рекреации скрылся, потом операции, Мамы в храмы молиться. Брейкданс и синяки на плечах. Сражались на японских мечах. Было больно, но морды довольны. Выжили все почти. Зашкварные маечки в сеточку, странные кепочки и Блатные очки. Покемоны и фишки, ягуары и сижки. Читали парни не книжки, даже не брили подмышки, Качали пресс, что аж скручивало кишки. Не слезали с турников. Брюс Ли у нас брал бы уроки, но в Дома вошла беда. Начали шиться долгие сроки. Об этом можно писать тома. И я прошу так пачками парней: «Ты не пакуй, Тюрьма». Хохлома, дед дома, шаурма и то, О чем молчат, я тоже промолчу. В общем, девяностые это чума.