Журчат ручьи

По бульвару мрачно шел прохожий. Птицы пели трели про апрель. Мимо прохожий толстый чернокожий, Многоуважаемый портфель. Шел мужчина чинно и солидно, презирая птичий Перезвон. По лицу мужчины было видно, что весну не одобряет Он, что вся эта весна ни к Чему и песня не нужна никому, И вешняя вода ерунда, да, да, Ерунда. Но Журчат ручьи, Слепят лучи и тает лед, и сердце Тает. И даже пень в апрельский день Березкой снова стать мечтает. Веселый шмель будит весеннюю тревогу. Кричат задорно веселые скворцы, Кричат скворцы Во все концы: Весна идет, весне дорогу! Все вокруг волшебно и чудесно, Но прохожий злится и ворчит. Вот ручей журчит, а неизвестно, Для чего и почему журчит. Налетел и пробежал по луже мелкий рябь, Ветер озорник. А ворчун надвинул кепку туже и сердито поднял Воротник. Ему эта весна ни к чему И песня не нужна никому, И вешняя вода ерунда, да, да, Ерунда. Но Журчат ручьи, Слепят лучи И тает лед, и сердце тает. И даже пень в апрельский день березкой Снова стать мечтает. Веселый шмель будит весеннюю тревогу. Кричат задорно веселые скворцы, Кричат скворцы Во все концы: Весна идет, Весне дорогу!