Пой мне E

Я. Это Кураж Эска, Фоксик, а. Это сказка. А то около рэпа Артём Кэмпол. Я не буду лукавить, скажу, как оно было. Тут снова дождь, и на тоску что-то жестко пробило. Но ты пой мне, пой мне, а я в Капкан твой пойман. Это больно, больно. Пляса губосольно. Расставит точки по местам этот год високосный. Тут тридцать первого по-прежнему наряжаем сосны. Мы так торопимся пожить, пока еще не поздно. Ну где ты видел на ладони, чтоб падали звезды? А ты пой мне, пой мне ногами и на Дне моногамия и оригами из ГБ судьбы. Медитация, спокойствие не позитив, Лишь голосок притих под депрессивный стих. Над головою повисли цвета свинцового тучи. И нам не надо уходить. Чем быстрее, тем лучше. Братик ушел поспать и больше не вернется сюда. Под раскаты грома хлынула с небес вода. А ты пой мне, пой мне. Не забудем. Помним. Глаза полны скорби. Молча кутей помянем. Под слоем кожи боли не молчи, а пой мне. Слова входили в тело, будто бы пули с обоймы. Как на больничной койке или тюремной шконке, В уголочке на полке мир точат иконки. Снова под ногами битое стекло в осколки, А по вене иголки. Лед чертовски тонкий. А я тут все по факту начеркал. Не знаю, где среди бетонных тобасов бегал по краю Помощи просил в ответ видал в глазах презрение. Ваша ненависть ко мне как космос запредельна, Когда сам на мушке голова в мешке. В кромешной темноте один в палате медсестра в белом Платье, а тебе плевать. Тебе ни сесть, ни встать. Твой дом теперь больничная кровать. Когда-то было по-другому. За слова опустошал обойму, по лезвию ножа бродил, Потерял свободу воли. Много боли, горечи да крики, стоны. Останемся в истории реквизитами для анатомии. А ты пой мне, пой, пока еще со мной. Там волки за стеной, оставленной луной, Зубы скалят, воют и подкопы роют. И взгляд пустой, а ты пой, даже если ты Покинул строй. А ты пой мне, пой мне. Не забудем. Помним. Глаза полны скорби. Молча кутей помянем. Под слоем кожи боли не молчи, а пой мне. Слова входили в тело, будто бы пули с обоймы. Как на больничной койке или тюремной шконке, В уголочке на полке мир точат иконки. Снова под ногами битое стекло в осколки, А по вене иголки. Лед чертовски тонкий.