красная луна

Прекрасное далёко плетёт коконы как узы, Кошки на колыбельку из локонов медузы. Бетонный небосвод затянуло люстрой, Из которой темнота светит в пепелище пусто. Ни времени, ни смерти, нет ночи, нету сна. Там метели, там ветер одиночества ко дна. Туманность горизонта людям вовсе не скучна. Горит как будто очи в небе красная луна. Реки градом слёз наполняют ртуть зарева неба из Пенопласта, сошло сияние. Пало темнотой на цель на металлическую грудь, Пацал фатасмагорических кривляний. Больше не оставить за морях нам Одиссей, Где безумный фейерверк демонических очей, Где речи людей затмевала тишина и в мутном горизонте Стала вовсе не видна. Как бросить холодна. Но горит в огне простуды лучик Света не найти и значит как на абсурда. Канаты перетёрты, их легко причал отдал, Но корабль не потянет такой груз печали вдаль. В горизонты, где заступ а то цунами, Но светлый на дороге не платок, а оригами. Маршрут в долгий путь, окропив его слезами в Городах, где старики не возвращались стариками. Все кричали в унисон, только ветер не певица, Он печали унесёт те, что стали небылицей. В решётках сжатых губ еле тянет и синицы Просто-напросто одна из песен мёртвого сновидца. Тянутое эхо, будто день сурка, Отдающий помехой мигрени с утра. Безрадостная даль, где туман на облаках, А за ними только бездыханная тоска. Светит темнотой красная луна под небом против слов Пустота холодна. И где, на свет нет намёка, горит алый закатом Прекрасное далёко. Горит и дотла, и волю не даст им тепла. Горизонт в плебе потонет и там красной луной воцарит Бесконечная мгла. Горит и дотла, и волю не даст им тепла. Горизонт в плебе потонет и там под красной луной Воцарит бесконечная мгла. Скорее темна под небом против слов пустота холодна. И где, на свет нет намёка, горит алый закатом Прекрасное далёко. Вспомним свою песню, Мельпомена, о том, Что темнота это холодная Геенна. Как водную пустыню орошает сгусток тел о том, Как люди умирают в своей же пустоте. Эти люди, что рождены были больными, Для которых этот свет как глоток свежей полыни. Или, или дихлофоса с пылью, чтобы все твои кошмары Не казались былью. Где вечная зима, Над морем полный мрак, инеем украсит нескончаемый Бардак. Удача, роем стряхнет там встречала так, Что даже Мельпомена тут ослепла от печали. И рисует свой чудовищный эскиз, получая от него Чудовищный экстаз. Бумажные фрегаты накрывает бриз, И письма рассыпаются на миллионы шрапнель. Те, что сказаны не тем и не тогда, разбиваются О толщу линзы маяка. Скалы, где он освещает путь палёно, Но там берега белы от костей непогребённых. От костей покорённых, что попали в него стен, Только было это наяву, а не во сне. Вряд ли этот гроб можно очистить догола. Там в трупных тонах бесконечная мгла разбивает Корабли на черновик. Кляксы, на его на письма и листы. Построит себе домик одинокий человек, Но только нужно строить не стены, мосты. Под этими мостами блуждающие тени, Как обтянутые кожей выступающие вены. Что спешат и идут невпопад на у тёплый дымка Из облаков распадается в гроздь. Нет ни времени, ни смерти, нет ночи, нету сна. Но есть ту же темноты, как одиночество ко дна. Есть голод пустоты, его промозглая тюрьма и пути Обратно смыла красная луна. Люди слепо верят, не хватает теплоты. Их кормили то, чем стали. Но чем же станешь ты? Уповая к облакам из тумана мерзлоты. Но этот свет вечный недоношенный ребёнок темноты. Светит темнотой красная луна под небом против слов Пустота холодна. И где, на свет нет намёка, горит алый закатом Прекрасное далёко. Горит и дотла, и волю не даст им тепла. Горизонт в плебе потонет и там красной луной воцарит Бесконечная мгла. Горит и дотла, и волю не даст им тепла. Горизонт в плебе потонет и там под красной луной Воцарит бесконечная мгла. Скорее темна под небом против слов пустота холодна. И где, на свет нет намёка, горит алый закатом Прекрасное далёко.