Золотой хлеб

Что в моей ладони, - вопрос, брат, не простой. У меня в ладони самородок золотой. Я его на Зее отмыл, да схоронил. И всю вот эту Зею крепко в сердце уложил. И дышу двадцать лет этой болью. Двадцать лет я копаю и мою. Лишь осталась романтики тень, кореша, да Артель. Много золото брал, – Да. Всех своих ли сберёг, – Нет. Вот такой он, такой он, братан, – Хлеб. Смотрю, горишь от зависти, махни, охолонись. Ты мне завидовать, брат, не торопись. Я на этой Зее ротозеем не ходил, Я на этой Зее душу вывернул, промыл. Ты жене купишь кольца, серёжки. А я схоронил здесь Валерку, Серёжку. Топляком по реке сплавил годы, ради рыжей породы. Говорил ли со смертью – Да. Опускал ли глаза – Нет. Вот такой он, такой он, братан, – Хлеб. Теперь мне этот самородок – и Родина и Мать. Права не имею продать и поменять. Слишком дорого, Зея, твои мне стали берега. Лучше б амнезия и не помнить никогда. Это золото с примесью горечи. Это страшное слово – «Добыча». И плетут судьбы канитель кореша, да Артель. Проклинал ли судьбу – Да. Сойдёшь ли с пути – Нет. Вот такой он, такой он, братан, – Хлеб. Вот такой он, братан, «Золотой» мой Хлеб.