Свиристели

Налетели свиристели. Что-то как-то не пойму. С воробьями носятся, греются в снегу. Птицы-то красивые, ни отнять, ни взять. Смотрю, и будто бы листаю судьбы тетрадь. Свое я отшумел, брат, отгудел пароходом. Книжечку не раз прочел, где хорошо, Где плохо. Так что извини теперь, Не мой уже фасон. Давно я как монах: работа, молитва, Сон. Но обо мне тебе расскажет ветер, Что я не первый, не второй, не третий, Да и, к счастью, не шестой, не таты. А я просто со своей лопатой. А я просто со своей киркою Все вгрызаюсь мерзлоту людскую. И хорошо, что прилетели свиристели И пели, Пели. Мое прошлое на гвоздике картинкой на груди. Давно оно под кожей, брат, в сердце и крови. Давно оно со мною вещмешочком за спиной. И что теперь оправдываться, брат, Перед судьбой? Было или не было там позже разберут. Оно теперь мое уже, тащу и волоку. Отзвенело это все пионерской зорькой. И годы штабельками. Ах, сколько, сколько. Но шепнет тебе закат медный, что я не Лучший и не худший средний. Что не смог я, брат, ни влево, Ни вправо. А это значит, что все время прямо. Но это прямо как в огонь, как в пламень. Чаще кнут меня ровнял, чем пряник. И хорошо, не забывали свиристели, Пели. Смотрю я и любуюсь. Правда, птицам невдомек, что мне давно под горло Подошло под кадычок. Что все мое былое, брат, клубочки да узлы. Конечно, сейчас ровняю, разгребаю, Но увы. Хорошая молва, она ведь дома лежит, А плохая, брат, кривая по дорожке бежит. Ох, уж эти свиристели! Улетели бы уже. Прошлись вы хорошо мне мурашами по душе. Но блеснет рассвет, теплом ляжет, Обо мне и о тебе скажет: кто не шел, Тот и не брал дороги. Кто не шел, тот не натер ноги. Ой, колыхнул я, что теперь, ладно. И на солнце тоже, брат, пятна. И все же хорошо, что свиристели Пели. Колыхнул я, что теперь, ладно. И на солнце тоже, брат, пятна. И все же хорошо, что свиристели Пели, Пели, Пели.