Эстрадный роман: Глава 1

Меня зовут Константин Глушков. Я молчал много лет. Я молчал, когда мы работали вместе. Я молчал, когда на его похоронах выступали Многочисленные друзья. Я не ходил ни на одну передачу. Я не участвовал ни в одном ток-шоу о Михаиле Евдокимове. Но я наблюдал, смотрел и слушал Многочисленные интервью. Еще я читал книги, посвященные Михаилу Сергеевичу. Авторы этих книг путают даты, приписывают себе или, Наоборот, замалчивают его заслуги. Надоело. Вы либо не знаете, либо лукавите, Но чаще всего просто врете. Врете не потому, что вы плохие. Нет, упаси Бог. Просто вы вынуждены врать, так как не знали, Не были, не присутствовали, не участвовали, Да и затесались-то в друзья и различные фонды Благодаря случаю. Книга, которую я написал и предлагаю вашему Вниманию, называется "Михаил Евдокимов. Эстрадный роман". По поводу названия книги скажу так: У моего любимого писателя Михаила Афанасьевича Булгакова есть "Театральный роман". Я долго думал, оставлять ли подлинные фамилии героев В своем эстрадном романе. Как поступил Булгаков в своем бессмертном Произведении? Он заменил подлинные фамилии своих Персонажей. Но я ведь не Булгаков, Да и пишу не о МХАТе. Долго думал, мучительно. Велико было искушение, но, в конце концов, Я же не мститель какой-нибудь, не прокурор. Да я и сам не идеален. Все мы люди. Решил по случаю тоже изменить фамилии некоторых Персонажей. Кто узнает, тот узнает. Хотя Случайно встретил тут одного из таких друзей. Он, захлебываясь от восторга, рассказал мне, Как они, эти друзья, нашли спонсора и недавно Возвели часовню в память о Михаиле Евдокимове. Спрашиваю: "А дети?" "Какие дети?" "Евдокимова". "Что дети?" "Ты говоришь, часовню возвели на деньги Спонсора. Прекрасно. А дети?" "А при чем здесь они?" "Лучше бы вы эти деньги между его детьми разделили". И я ушел. А этот друг так и остался Стоять в недоумении. Не понял он меня. Другой старый приятель, прочитав рукопись моей Книги, спросил: "Кому нужна твоя правда?" И я опешил. Ну что сказать, Раз уж даже он не понимает. Может, поэтому вот из-за таких суждений и Позволяется в последнее время передергивать и Переписывать историю. Удобно ведь издавать глянцевые панегирики, Не имеющие ничего общего с реальностью, И в этих панегириках славить себя, Любимых, на фоне, ну, кого-то великого. И задавать вопросы потом с умным видом: Почему у нас молодежь такая, почему мы так живем. Почему, почему? По кочану. Потом я вспомнил многочисленные суды, Длящиеся годами. Вспомнил все эти скандалы, склоки, Связанные с именем Евдокимова. Вспомнил, кто и как себя повел, кто и что Говорил в своих интервью. И вспомнив это, Решил сразу объясниться. Я не претендую на истину в последней инстанции, Не собираюсь паразитировать на памяти о Замечательном эстрадном артисте. Мне своего хватает. И уж тем более не собираюсь с кем-то дискутировать Или судиться. Упаси Бог. Эта книга не автобиография, не фундаментальный Трактат, Не исследовательское эссе или что там еще бывает. Это художественное произведение, Которое в значительной степени является авторской Интерпретацией событий. Жанр, в котором написана эта книга, Ну, пускай определяют литературные критики. А что касается меня, автора, то я бы посмел Обозвать свою книгу реалистической фантасмагорией. Все персонажи вымышлены, а имеющие место совпадения С реальными прототипами, фамилиями, Именами и, упаси Бог, событиями ну, Совершенно случайны, потому что эти самые прототипы, Совпадения с которыми абсолютно случайны, На самом деле замечательные, прекрасные, Ну просто идеальные люди. Цель моей книги Лишний раз вспомнить о прекрасном артисте эстрады и Наивном политике Михаиле Евдокимове, О его творчестве, о его жизни, За которой я наблюдал на протяжении двадцати лет. Отдать дань уважения и памяти тем людям, Которые действительно окружали его, Которые действительно были рядом с ним и которые Действительно до последнего помогали ему. Ну, во всяком случае, я на это надеюсь. Далеко ли за рекою солнце красное Встает? Далеко, Ой, далеко. Высоко ли надо мною небо синее Плывет? Высоко. Высоко. Где-то там Не по-земному шепчет мне Лес. Тихо ночью В синий омут Падают звезды с небес. В моей жизни, Игорь, было два преступления, И оба ради искусства. Евдокимов разлил водку по стопкам. Ну, с приездом. Выпили. Миш, что ты такое говоришь? Евдокимов продолжал, не слыша собеседника. Мне этот сон каждую ночь снится. Мне лет десять было. Я, как и все здесь, на Алтае, про Шукшина Слышал, гордился своим земляком, Но ни разу не видел. А тут слух прошел, что приехал он в отпуск. Я должен был на него посмотреть. Но как? До Сросток километров сорок отсюда. На автобус денег нет, на попутках тоже не вариант. А посмотреть хотелось. Я ведь с детства хотел артистом стать. Артисты для меня были боги с целлулоида. Какие они? Я, может, не подхожу в артисты. Мать меня в магазин послала, И рядом со входом я увидел Велосипед. У нас в Верховском мало у кого в то Время такая роскошь была. Я быстро из магазина все принес и обратно. Стоит. Думать о последствиях было некогда, Да я и не думал. Прыгнул в седло и погнал. По дороге мне, помню, Серега Боровой встретился. Мишка, ты куда? Ты меня не видел, Понял? Скоро буду. А велик чей? Но я уже из села выехал, пока Серега договорил. Приезжаю в Сростки, а куда дальше не знаю. Где на Шукшина посмотреть? Решил по улицам проехать, поспрошать у встречных. Один мужик в сторону речки неопределенно рукой Махнул. Я туда. Вижу, на берегу одинокий рыбак стоит в черных Семейных трусах, в резиновых сапогах, На бледных худых ножках и поет: Белый аист летит Высоко, блин, вообще все дела. Белорусский напев слышен всюду, В натуре ништяк. Потом меня рыбак увидел и смутился, А мне он был и не интересен. Мне бы на артиста Шукшина посмотреть. Помотался еще по Сросткам. Мужика встретил, который мне на речку до этого Указал. Мужик меня спрашивает: Ну что, малец, видел Шукшина? Нет, там только какой-то чудик с удочкой песни поет. Так это и есть Шукшин. Разочарованию моему не было предела. Тоже мне артист. А теперь я его понимаю. Где еще так можно в трусах с удочкой песни Неприличные поорать, расслабиться? Только дома. Вот так я в первый раз артиста увидел и Кражу совершил ради искусства. Да. Евдокимов разлил водку по стопкам. Ну за то, чтобы за этим столом никогда не Было ни одного педераста. Выпили. Игорь посмотрел на часы. Была уже половина первого ночи. Миш, может, хватит? Завтра тебе рано вставать. Но Евдокимов его не слышал. Видно было, что ему надо выговориться. Мне еще никогда не было так трудно. Даже когда в Москву приехал, когда в своем земляке Разочаровался, Серебрухине, когда на полянке жил у Художников в мастерской, на коробке из-под Холодильника спал. Бедствовал сильно. Но тогда все ясно было, где друг, Где враг. А сейчас В глаза улыбаются, а за спиной Землячки. Я к Серебрухину пошел из-за крайней нужды. Так бы никогда не стал унижаться. Думал, раз земляк, значит, должен помочь. А где его искать? Решил у театра дожидаться. Еле нашел. Я тогда Москву плохо знал. Подхожу к театру и вижу его в фойе. Он в антракте свои книжки со стихами продавал. Я его окликнул: Виктор, я земляк ваш из Верховского. Надо поговорить. А он посмотрел сквозь меня. Не видишь, что ли? Я занят. Послал я его про себя и ушел ни с Чем. Это он потом в интервью журналистам про меня Рассказывал, что, дескать, я к нему домой пришел, А он сразу во мне талант разглядел и стал Везде про меня рассказывать, показывать. Домой. Да кто бы мне его адрес дал? С каких таких яиц? Он же Серебрухин. Простил я его за вранье. Пусть брешет. А вот кто реально мне помогли, так это Сергей Кондратьев и Олег Иванов. Они меня к Дубовицкой на радио привели, а потом И в Олимпийский на парад пародистов протолкнули. Регина меня сразу вторым Чистяковым называть стала. Помнишь, был такой пародист Виктор Чистяков? Игорь утвердительно мотнул головой. Конечно, помню. Жалко мужика. Ведь он бы мог тогда на рейс и не Успеть, не разбился бы. Мог бы, не мог бы. Чего уж теперь. На чем я остановился? Евдокимов снова налил. Миш, хватит. Тебе завтра к одиннадцати на Мероприятии нужно быть. Давай по последней Выпили И наступила пауза. Игорю казалось, что Евдокимов только подбирается к Основной теме разговора, А начать все никак не решится. "Ладно, Игорь, Пить не будем, Но давай еще посидим". Евдокимов подошел к окну и посмотрел на огромные Алтайские звезды, Потом оглядел двор. За забором серебрилась под луной река. И вдруг усмехнулся: "Есть такой эстрадный режиссер Валерий Жак. Он в своих постановках размах любит. У него конница в Олимпийском скакала и парашютисты Из-под купола прыгали во время представления. Я вообще не понимаю, почему не он Олимпиаду-80 Ставил. Он грандиозностью зрителя наповал убивал. Куда делся? Не слышал ничего таком?" Игорь на мгновение задумался, пожевал усы и Отрицательно мотнул головой. "Я один раз даже жертвой его грандиозной режиссуры Стал. В Угличе День города праздновали. Жак распорядился подогнать к центральной набережной Баржу С дебаркадером. Баржа стала сценой, а дебаркадер он под гримерки для Артистов приспособил. На набережной тогда, наверное, весь город собрался. Когда Брунов артиста объявлял, То сзади взрывались имя и фамилия этого артиста, Выложенные из петард. Впечатляло, конечно. А вот меня объявляют. Я выхожу, а сзади меня как долбанет. Михаил Евдокимов. Грохот, дым, искры. У меня весь костюм со спины в мелкую дырочку, А я костюм у художников на выступление выпросил. Своего-то не было, Пришлось выкинуть. Да, Любил он такие масштабы. В конце концерта под салюты фейерверки в небе должны Были появиться самолеты и сбросить парашютистов с Разноцветными дымовыми шашками. Самолеты строго по времени вылетели с аэродрома, А концерт задержался. И вот представь, София Ротару последнюю песню поет, а с неба уже Парашютисты падают. Жак хватает мегафон и орет в Него парашютистам: "Кто разрешил? Парашютисты назад, назад!" Игорь Дергунов рассмеялся, Потом серьезно спросил: "Миша, Ты по сцене не скучаешь?" Губернатор Алтайского края Михаил Евдокимов Продолжил, не обратив внимания на вопрос Игоря. Жака в грандиозности мог только один человек Переплюнуть Эдуард Михайлович Смольный. Это был гений. В Баку до сих пор помнят его праздник очередной Годовщины Октябрьской революции. На Смольного работало все: погода, Природа и ландшафт местности. Он вытряхивал бюджеты городов и будоражил умы Миллионов. Тогда во всех крупных городах проходили праздничные Концерты и, конечно, только на стадионах, Чтоб подчеркнуть грандиозный масштаб события. Шутка ли юбилей Великой Октябрьской социалистической Революции. Эту программу по стране катал Эдуард Михайлович Смольный. Все нынешние будущие продюсеры ему в подметки не Годятся. Хочешь верь, Игорь, хочешь не верь, Но это действительно так. Смольный везде проводил такие концерты по шаблону. Брался актер из местного театра, похожий на Ленина, И ставился на броневик. Под музыку "Время, вперед" и под мелькание на Огромном экране ленинских декретов Ильич с Протянутой рукой на броневике делал круг по Стадиону, а потом начинался обычный сборный концерт. Формула безотказная. Представь, Баку, Стадион забит битком. В правительственной ложе сидит тогдашний первый Секретарь республики, Дикторы Центрального телевидения Светлана Моргунова И Юрий Кавеленов должны уже начинать грандиозное Шоу. Но Кавеленов видит, что забыл свои концертные ботинки в Гостинице, Кинулся к артистам, чтобы одолжить у них на время, Но размеры не подошли, а у музыкантов ВИА вообще Сапоги, да еще ярких цветов. Что же делать? И вдруг он замечает Ленина. Ботинки Ленина были как раз. "Простите, вы не одолжите мне свои ботинки для Открытия концерта? Я быстро объявлю и отдам их вам. У вас будет время до выезда на броневике". Пожалуйста, пожалуйста. Евдокимов рассказывал мастерски. Он менял голоса, походки, выражения лица. Казалось, что все эти люди собрались на кухне его Дома. Кавеленов быстро одевает ленинские ботинки и на Сцену. Все прекрасно объявил, А по дороге за кулисы его перехватил директор Бакинского центрального гастронома. "Умоляю, товарищ Кавеленов, у дочки свадьба. Я пробрался за кулисы специально, чтобы пригласить Вас. Не откажите". И тут директор называет Кавеленова такую сумму, От которой невозможно отказаться. И Кавеленов, совсем забыв о ботинках, Взятых у Ленина, уезжает. А на стадионе концерт продолжается. Уже отгремели фанфары, и на огромном экране Замелькали ленинские декреты. Пора выезжать броневику с вождем. А Кавеленова все нет. Игорь недоверчиво посмотрел на Евдокимова". Ты там был? Нет, рассказывали. Так вот, Ситуацию спасла Света Моргунова. Она предложила закрасить ноги Ленина черной ваксой. Все равно на стадионе не видно. Артисты слишком маленькие. Зрители не заметят, что Ленин стоит босым. Так и сделали. Быстро водрузили Ленина на броневик, И тот поехал делать почетный круг по стадиону. Но никто не учел, что броневик целый день стоял На жарком бакинском солнце и раскалился как Сковорода. А Ленин босой. Артист стал пританцовывать на броневике. Первый секретарь заметил это и позвонил Организаторам концерта прямо из своей Правительственной ложи: "Почему у вас Ленин танцует? Радуется юбилею революции? Кто со мной говорит? Говорит Смольный!" Когда отсмеялись, Игорь опять спросил: Ты по сцене не скучаешь? Евдокимов с грустью посмотрел на него и ответил: Некогда мне по сцене скучать. У меня здесь каждый день такие спектакли. А к чему ты мне все это рассказал? Да вспомнил, как Жака тоже на три буквы послал. Я ведь Серебрухина про себя послал, А Жака вслух. Кондратьев его долго упрашивал, чтобы Жак меня в Свою грандиозную программу взял. "Парад пародистов" назывался. Наконец Жак сдался И велел мне прийти на репетицию. Я пришел, Стал показывать, А Жак мне сделал пару замечаний. По делу? Не помню уже, но нерв он мне расчесал. Вот я его при всех и послал. Гордишься этим? Не ответив, Евдокимов опять подошел к окну и Посмотрел на звезды. Уже близился рассвет, и звезды стали бледнее, И река уже не серебрилась при луне, А текла огромным темным чудовищем. Знаешь, Игорь, Леон Измайлов про меня как-то сказал: Мишка Евдокимов стал тем, кем он стал не благодаря, А вопреки. Налей. Миш, ну договорились же. Налей, налей. Да мне не жалко. Игорь налил. Они выпили. Игорь посмотрел на часы. Было три часа ночи, Последней ночи в жизни некогда замечательного Артиста эстрады, а ныне губернатора Алтайского края Михаила Сергеевича Евдокимова. Игорь, знаешь, В последнее время молодость часто вспоминается, Детство. К чему бы это? Да ни к чему. Может, мне пора мемуары писать? Рано еще. Вот в отставку уйдешь и напишешь. Дожить бы. Хорошо, что вы с Раей приехали, а то я Тут один как палец в носу. Евдокимов усмехнулся, вспомнив цитату из своего Знаменитого монолога. Я ведь со своей баней к кому только не Ходил, Кому только не показывал. Даже Кирюшкину. А он чего? Михаил Викторович пролистал быстро и сказал, Что это уже готовый рассказ, поэтому ему мне помочь Нечем. Короче, Отделался от меня Кирюшкин, Не захотел возиться. А я-то чувствовал, что у меня не рассказ еще, Только набросок. Я еще к рассказу только подбирался. Евдокимов посмотрел на Дергунова. Ладно, хватит воспоминаний. Пойдем спать. Завтра в Полковниково ехать На торжество. А я тебе чем-то лдычу. Слушай, Миш, А второе какое преступление? В смысле? Вот ты ведь сказал, что два преступления сделал ради Искусства. А, Потом как-нибудь. Евдокимов оглядел кухню, как будто искал чего-то, Вплотную придвинулся к Дергунову и горячо зашептал Ему на ухо: Игорь, Меня убьют скоро.