Эстрадный роман: Глава 8

Ночью квартирную тишину в клочья порвал звонок Телефона. Катёк, спишь? Да. А что случилось? Ты, говорят, в кино стал сниматься. Кто говорит? Лёша Шачнев. Он у меня теперь директором. Ну да. Как семья? Нормально. А чего не звонишь? Поинтересовался елейным голосом Евдокимов. Так я думал, ты на гастролях постоянно. Засранец. Приезжай в "Золотого дракона", Фунчозы поедим. Чего? Лапши китайской, стеклянной со свининой. Когда? Прямо сейчас. А куда? В центр, рядом с театром "Ленком". Тут переулке. Губернатор Алтайского края Михаил Сергеевич Евдокимов встал с кровати и, осторожно ступая босыми Ногами, вышел на крыльцо. Денек сегодня будет то, что надо. Если не брать коровьего марша и старых кляч, Можно считать, что с кино мне не повезло. И со сном не повезло. Раньше, в советские времена, кино снимали долго и Основательно. Катёк, наверное, год снимался в "Первопечатнике Иване Фёдорове". И роль-то была плёвая, почти без слов. Играл какого-то-- Постильничего царя Прошку, но зато царя играл сам Смоктуновский. Помню, как поехали на студию имени Горького, Как Глушков меня с режиссером познакомил, Как режиссер мне попробоваться на эпизодическую роль Какого-то боярина предложил. Я в то время уже по всей стране с Пародиями гремел. А вон мне эпизод. Отказался. Сейчас понимаю, что зря. Да, зря. Лупке эти, что с Валерией Чиковым наснимали, Не в счет. Губернатор Алтайского края Михаил Сергеевич Евдокимов И ходил по крыльцу, и сидел на ступеньках, И чуть не закурил, И про себя считал, и песни тихонько колыбельные сам Себе напевал. Делать больше было нечего. Ничего не брало, Ничего. Хоть глаз выколи. Если я сейчас не засну, то не просплюсь. А выпили мы с Дергуновым вчера изрядно. Но дело даже не в этом. Мне с утра в Полковникову выступать на торжестве, На трибуне стоять, да на жаре. Потом к себе поеду. От этой мысли Евдокимов содрогнулся. Что я им плохого сделал? Что? Смотрят на меня волчьими глазами, Как будто я у каждого из них это кресло Губернаторское своровал. В одном же окопе сидим. Чего нам делить? Все, хватит. Опять завелся. Надо просто заснуть, Просто ни о чем не думая, лечь и Заснуть. В "Золотом драконе" было очень по-домашнему и очень Необычно, во всяком случае, для Глушкова. Костя в первый раз пробовал китайскую кухню. Сергеич, а что это тебя на китайское потянуло? Вкусно. Еще японскую кухню обожаю. Самая полезная еда. Ужинать-то поздно приходится, а этим не обожрешься На ночь. По мне, так что японская, что китайская одинаково. Знаешь, чем китайская кухня от японской отличается? Нет. В китайской кухне человек не должен знать, Что он ест. В этой кухне лапша может показаться Ростками бамбука, а рис орехами и так далее. А японская? Там наоборот. Там человек должен знать, Что он ест, чувствовать вкус каждого морепродукта. В японской кухне своя философия, Должна звучать тихая музыка. Не допускается громких высказываний во время Застольных бесед, лучше журчание воды или шум Морских волн. Еда подается в определенном порядке. Сначала то, что водится на самой глубине: Осьминоги всякие, рыба, потом выше, Выше поверхности моря. И наконец, то, что водится у самой кромки берега Мидии, водоросли. Глушкова поразило знание Евдокимовым таких вещей. А как же пельмени? А что пельмени? Это тоже китайское блюдо, Только доведенное у нас в Сибири до совершенства. И вдруг в лоб спросил: Ты работать собираешься? Так я работаю. Где? На телевидении с Даниловым гастролируем. Сейчас передачу ведем. Надо, Катёк, поработать. Я сейчас в тур еду по морям, югам. Хочу со спектаклем нашим. Поедешь? И кстати, пора продолжение писать. Когда надо ехать? Через неделю. А когда возвращаемся? В конце августа. Я бы на твоем месте семью с собой взял. Я Галку с Анютой беру. Тур прошел на ура, под стон зрителей. Рассказ "Баня" читался Евдокимовым на бис, Бывало, по десять раз подряд. Семёнов и Глушков были этим поражены. Только Сергеевич заканчивал читать баню, Тут же из зала кричали: "Баню давай, Баню!". Евдокимов пробовал обхитрить зрителей. Начинал читать другие рассказы про паровозника Данилыча, пасечника. Бесполезно. Рассказ этот захлопывался Аплодисментами, и из зала слышался стройный Зрительский хор: "Баню, баню давай!". В этом туре Сергеевич еще параллельно снимался в Фильме "Корове марш". Это был, как сейчас принято говорить, Ремейк кинофильма "Веселые ребята". Смотреть на это было невозможно. Но Семенов с Глушковым, естественно, Молчали в тряпочку. Единственное, что радовало на этих съемках Глушков Встретил свою однокурсницу Ларису Белогурову. Она тоже снималась в этом кино. После этого Евдокимов попрощался с кино надолго, Но в девяностые его захлестнул лубочный период Фильмов режиссера Валерия Чикова, Ненадолго прерванный фильмом Эльдара Александровича Рязанова "Старая кляча". Лубочным этот период назвали условно Глушков с Семеновым, потому что сюжеты фильмов были просты, Незатейливы и напоминали лубочные рисунки на Старинных шарманках. Вот богатырь борется с драконом, Вот богатырь едет на поклон к царю и так Далее, и такое прочее. Так и в этих фильмах Евдокимов никого не играл, Он просто ходил в своей эстрадной маске по экрану. Режиссер Валерий Чиков замечания ему делать боялся, Потому что деньги платил Сергеевич. Он же приглашал в свои картины хороших Профессиональных артистов. В девяностые годы картин снималось очень мало, И многие замечательные артисты сразу соглашались Сниматься. И вот это как раз и было основной Ошибкой Евдокимова. На фоне их игры Евдокимов смотрелся вставной Челюстью еще и потому, что в чиковских лубках он Всегда играл главные роли. Как-то в ресторане Дома кино Евдокимова встретил Георгий Степанович Жженов. Оказалось, он очень любил слушать его деревенские Рассказы. Сергеевич похвастался съемками в новой Картине "Не валяй дурака". Твое дело эстрада, а не кино. Пообещай мне, что больше не будешь баловаться с Пленкой. Не твое это. Сергеевич тогда очень расстроился и обиделся. Совсем старик из ума выжил. И совет Георгия Степановича, конечно, Проигнорировал. В общем, съемки в "Коровьем марше" и одновременные Гастроли стали последним золотым плаванием парома. Больше такого не было никогда. Все. Паром затонул. Евдокимов еще не раз приглашал Глушкова. Они общались, перезванивались, Бывало, и выступали вместе. Но второго спектакля так и не случилось, Хотя было много попыток его сделать. Через некоторое время Сергеевич нашел самого лучшего Своего автора. Это был Анатолий Алексеевич Трушкин, Который на долгие годы обеспечил Евдокимова отличным Репертуаром. Рассказы этого периода являются лучшими в творчестве Михаила Сергеевича, однако их сотрудничество Закончилось грандиозным скандалом. Сергеевич по старой привычке попробовал выдать Рассказы Трушкина за свои. Он даже оправдывал это. Ну я же тоже работаю над ними. Не прошло. Трушкин это не какой-то там Глушков, Это популярный и состоявшийся писатель, Это мастер. Он молчать не стал, А просто послал Евдокимова на три буквы. После разрыва с Трушкиным снова встал вопрос о новом Спектакле "Вся наша жизнь пародия два". Глушков с Даниловым в это время гастролировали по Городам и весям. По телефону договорились, что на обратном пути из Хабаровска они заедут к Сергеевичу на Алтай. Евдокимов отправлялся туда для проведения Спортивного праздника имени своего имени и, Конечно, на Шукшинские чтения. Между Глушковым и Сергеевичем была предварительная Договоренность, чтобы Данилов тоже участвовал в Новом спектакле. Не мог же Глушков бросить своего Партнера. Евдокимов со скрипом, но пошел на это и даже Включил Данилова в состав труппы своего театра. То есть принял на работу официально. Вроде все складывалось и казалось, Что вот-вот и паром снова поплывет. Но это только казалось. Первое, что бросилось в глаза, это присутствие Каких-то новых людей, окруживших Евдокимова плотным Хороводом. Этот хоровод мог выдавать только две эмоции. Одна это крайняя степень восторга от творчества, Взгляда, движения и просто молчания Евдокимова. Что бы он ни сделал, этот хор восторгался. Вторая эмоция это гневное осуждение того, Кто посмел не восторгаться Евдокимовым. Внутри хора таких, конечно, не было, Но эти сволочи встречались снаружи. Они смели не соглашаться с луноликим и Солнцеподобным, и тогда хор их гневно съедал и, Обглодав косточки, предавал анафеме. Михаила Федоровича Семенова рядом уже давно не было. Когда Глушков заикнулся про верного боцмана с Парома, то узнал о его увольнении с дикой, Совершенно дикой формулировкой. Он же, оказывается, скрывал от меня, Что его мама в Израиле живет. Ну и что с того? А нам-то говорил, Что она умерла. Откуда ты, вы, Сергеевич, знаешь? Мои друзья видели его в аэропорту Шереметьево. Он деньги своей матери в Израиль передавал Хор одобрительно зашелестел. А нам говорил, что русский, а сам еврей. Ну и что? Ничего. Зачем скрывал? Да еще и деньги крысятничал у меня. О левых концертах договаривался. Чьих? Моих. Да ну, бред какой-то. Шачнева, как оказалось, тоже с некоторых пор рядом Не было. А Шачнев? Он вообще предатель. Как это? Он отца своего предал. В каком смысле? Прямом. Он перед тем, как на фестиваль в Гавану лететь, Свою фамилию поменял на другую. Какой фестиваль? Молодежи и студентов. А зачем ему фамилию менять? У него отец еврей. А его знаю. Юрий Цейтлин классный автор. Я его фельетон до сих пор со сцены читаю. Так Леха никогда этого и не скрывал. А отца предал. Взял себе фамилию жены, чтобы за границу выпустили. И деньги на съемках у меня воровал. Да я обленился в последнее время. И хор подхалимов дружно заквакал, Утвердительно кивая головами. Тяжело было это все слушать, душно. Видно было, что Сергеевич сильно изменился. Его раздуло от важности. Он постарел, не терпел критики, Ни с кем не советовался уже и на полном Серьезе считал себя избранным. Но Глушков тогда не придал всему этому значения. А надо было. Прошли торжества на Алтае, а никакой конкретики или Хотя бы определенной договоренности не случилось. Было так и не ясно: писать новый спектакль, Не писать, будем над ним работать, Не будем. Все было в подвешенном состоянии. Единственное, что удалось выяснить, это только то, Что Сергеевич примет участие в съемках телевизионной Передачи, которую задумали Глушков с Даниловым. Через какое-то время Глушков встретился со своим Педагогом. Шачнев с грустью рассказал ему, Что творилось Евдокимовым. Понимаешь, Костюн, Самое большое заблуждение Евдокимова в том, Что он считает всех своими должниками. Весь мир. Мало того, он уверен, Что ему должны все. Может, надо было поговорить с ним? Пробовал. Только теперь его не так легко застать одного. Его постоянно кучка подхалимов окружает. Плотно обступили. Я с ним не раз пытался на эту тему Поговорить. И чего? Один раз в машине едем. Я ему говорю, что это серьезное заблуждение считать, Что все ему должны. А он увидел палатку, там арбузы с дынями Продавались, и просит меня притормозить. Я останавливаюсь. Сергеевич выходит из машины и Стоит молча, арбузы рассматривает. Продавец его узнал, обрадовался и тут же арбуз Подарил. Сергеевич в машину возвращается и, Отдав мне подаренный арбуз, спрашивает: "Теперь ты Понял?" Но это же совсем о другом говорит, а не О том, что все ему должны. Бесполезно. Ничего не докажешь. Я уже в последнее время еле сдерживался. А как он меня подставил, знаешь? Нет. Мы должны были на гастроли ехать. Ему предоплату всю в Москву заранее подвезли. Наступает время ехать, а он отказывается. Я ему намекаю, что мы уже деньги получили авансом, А он как будто не слышит. В общем, из этого города серьезные ребята приехали. Деньги же надо обратно отдавать. Он меня на разборки с ними послал, а сам Не поехал. Чем закончилось? Отдал он им деньги. Но мне вся эта история стольких нервов стоила. Мне это надо? Не надо. А с самолетом историю знаешь? Какую? Летим с гастролей в Москву. Там при посадке какие-то братки начали ему хамить. Они не только ему хамили всем. Пьяные были. Их высадили. Так Сергеевич не поленился и, Прилетев в Москву, дал команду, чтобы этих братков Выследили. А когда те в Москву следующим рейсом прилетели, Их так отоварили прямо во Внуково. Правильно сделал. По большому счету, Я согласен. Но он все больше увлекается этим. Чем? Поучением других. А что это за парень с ним все время Ошивается? Спросил Глушков. Какой? Он мне сказал, что является очень популярным певцом И композитором. А, Это Юра Насекомов. Недавно появился. За кулисами как-то пристал ко мне: познакомь меня с Евдокимовым. Весь концерт за мной ходил, канючил. Познакомил на свою голову. Теперь он не отлипает от него, каждое слово ловит, Друга лучшего из себя корчит. Чего ему надо-то? Своего кусочка славы. Он, как я понял, притусовочный. Всех знает, во все лезет. Бывают такие. Нравится им так. Сами из себя ничего не представляют, но рядом Ошиваются. Как мошонка мужская сама в процессе не участвует, Но болтается неподалеку. Он так дружить хочет со мной, прямо дружить, Дружить. В гостях у меня недавно побывал со своим Директором. Тот такой же скользкий, соловьиными глазками. Ты, Костян, особо-то не обольщайся. Как они к тебе со своей дружбой лезут, Так и забудут, как меня. А что у вас произошло? Евдокимов не рассказывал? В том то и дело, что рассказал. Про тебя, про Федоровича. Но это все какой-то маразм. Ты заметил в нем перемены? Мне сложно объяснить. Тут в двух словах не расскажешь. Все начиналось постепенно. Некоторые моменты я тебе озвучил, А в последний раз я вообще не понял ничего. Он меня на канал послал, на переговоры. Я для его фильма деньги выбил серьезные. Приезжаю радостный на съемочную площадку, А он в мою сторону даже не смотрит. Я у Валеры Чикова спрашиваю: "Что случилось?" Валера в ответ только плечами пожимает и Отворачивается. Я тогда разозлился конкретно, сел в машину и уехал. А через какое-то время Сергеевич звонит и Спрашивает: "Ты работать собираешься?" Простой такой, как хозяйственное мыло. И чего? удивлялся все больше Глушков. Ничего. Это через месяц было, а может, Через два. Я же не могу так долго не Работать. Я уже с Костей Никольским вовсю Гастролировал. Вечером Глушков пришел в квартиру на Беговой. Там был только гитарист Игоря Талькова, Геша Берков. Евдокимова еще не было. Задерживался. Познакомились. Геша сказал, что теперь работает Звукооператором у Сергеевича. Наступила неловкая пауза, и вдруг Глушков заметил на Стене грамоту. Грамота была написана на иностранном Языке, но разобрать слово "Канны" и "кинофестиваль" Можно было легко. Круто. Это за последний фильм? Угу, неопределенно буркнул Геша. Неужто хороший фильм сняли? Без комментариев. Могу только несколько примеров Привести. Сам видел. А ты уж додумывай. В смысле? В прямом. У нас есть в стране замечательная певица, Очень популярная. Очень. Ее, конечно, там за бугром никто не знает, Но у нас в стране... Чего у нас в стране? Все ее считают всемирно Известной. И она этот миф поддерживает. Знаешь как? Как? Она за границу со своими телевизионщиками ездит Перед нашими олигархами петь на их торжествах. Один раз ее олигарх наш в Мулен Руж пригласил. Приходят, садятся за заказанный столик, А этот олигарх дает тамошнему конферансье триста Баксов и просит, чтобы тот объявил: "В зале присутствует российская поп-дива". Француз долго записывает имя российской поп-дивы на Бумажку и, конечно, за триста баксов то объявляет. Вежливые зрители аплодируют, а ее телевизионщики все Это снимают. Потом у нас в новостях культуры это Подается так, как будто поп-диву даже в Париже Узнали. Видите, уважаемые телезрители, насколько она Популярна? Даже там. А второй пример? А второй у нас в России С нашим модельером знаменитым. Он, я так понял, по примеру той певицы научился С собой телевизионщиков прикормленных возить. Там такого ажиотажа вокруг модных показов нет. В Париже то не все знают о том, что Неделя высокой моды у них проходит. Это здесь об этом на каждом углу. Неизвестно, что лучше. Согласен. Но я не об этом. Так вот, Показы там проходят в дорогих отелях. И надо так случиться, что в это же время В отеле, где проходил показ нашего модника, Остановился Микки Рурк. Это прознал модельер и его окружение. Трудно голливудскую звезду не заметить. И утром, когда Микки Рурк спускался на завтрак, За ним пристраивается наш модельер. Рурк понятия не имеет, что его снимают. Он просто спешит на завтрак. Потом наш модельер идет в зал, где вечером состоится Показ, а там все уже готово. На пустом стуле лежит бумажка с надписью от руки Микки Рурк. Все выглядит так, как будто этот стул забронировал Себе голливудский плейбой. А здесь у нас в России в новостях это Подается так, как будто Микки Рурк спешит к нашему Модельеру на показ и даже место себе уже занял. И? Вот и делай выводы. Так вот же грамота. Я же сказал, без комментариев. Странное впечатление произвел на Глушкова этот Бывший гитарист группы "Спасательный круг" Игоря Талькова. Он старался держаться независимо в общем хоре Лизоблюдов и в то же время на какие-то обидные Вещи, сказанные ему Евдокимовым, закрывал глаза. Правда, он стал вторым человеком, который послал Евдокимова. Первым был Виктор Петрович Жадан, Если помните. Но об этом позже. А пока Евдокимов бог, он царит на эстраде, И, конечно, он этого заслуживает. На его концерты все билеты проданы. Зиновий Ефимович Герт говорит о Евдокимове, Что он занял нишу Юрия Владимировича Никулина. И это правда. У артиста существуют три степени популярности. Все эти ярлыки медийные, не медийные, Лицо канала и звезда сериала ничего не значат. Все это словоблудие. Есть только три степени, три Популярный, непопулярный и любимый. Михаил Евдокимов был любимым. Он был украшением любого концерта и любой программы. Зритель его обожал. Вообще тогда была золотая пора программы "Аншлаг", "Аншлаг". Каждый ее участник был личностью, каждый Индивидуален и неповторим. Честь и хвала за это Регине Дубовицкой. Тогда же там работал замечательный телевизионный Режиссер Константин Владимиров. Он умел так грамотно снять, смонтировать и подать Номер артиста, что становился соучастником и Соавтором. Теперь таких мало. Губернатор Алтайского края Михаил Сергеевич Евдокимов Так и не понял, то ли он грезит наяву, То ли на самом деле удалось вздремнуть. Сергеевич встрепенулся и глянул на часы. Получается, я всего двадцать минут спал. Главное подумать о чем-нибудь хорошем и заснуть. Леонид появился рядом с Евдокимовым ярко, Напористо и подобострастно. У Сергеевича не было шанса устоять перед его Обаянием. Друзья юности встретились, И Боков обвил Мишу, как лиана обвивает баобаб. То есть баобаб живет, но лиана, Вскарабкавшись по его могучему стволу, Раньше дотягивается до солнца. Леня производил на всех впечатление очень успешного И деятельного человека. Он легко знакомился с людьми, добивался и пробивал. И это подавалось так, что Леня не для себя Старается. Нет, для друга юности, В котором он души не чает. И Сергеевич расслабился. Плотное кольцо лизоблюдов вокруг Михаила Леня Пробил, как пушечное ядро. Подпевалы приуныли, а потом продолжили славить и Евдокимова, и Леню. Одним больше, одним меньше махнули рукой лизоблюды. Леня Боков пошел еще дальше хора. Он нырял глубже. Леня внушил Сергеевичу мысль, что Евдокимов Избранный. И мысль эту он внушил очень легко. Семена упали на благодатную и уже подготовленную Лизоблюдами почву. Надя Жаркова, многолетняя гражданская жена Евдокимова, видела это. Она пыталась бороться, но было уже бесполезно. "Сергеевич, умиленно завывал Леня, Уставившись на Евдокимова преданными собачьими Глазами, ты гений. Ведь только ты и, пожалуй, еще Ломоносов смогли Покорить Москву, добиться с нуля всего. Ты настоящий мужик. Я горжусь, что являюсь твоим современником". Сергеевич слушал эти речи молча, Но было видно, что ему это приятно. Как там у классика? И в сердце льстец всегда Отыщет уголок. Но это была очень грамотная и завуалированная лесть. Она подавалась дозировано. То Сергеевичу нумерологию Леня подсунет, А в ней говорится, что все, кто родился шестого Декабря, это целеустремленные, гениальные и Богом Избранные люди. То найдет Леня в жизни Сергеевича Несколько предзнаменований, то еще какая-нибудь Ерунда. Евдокимов стал мнительным. К нему толпой потянулись предсказатели, Гадалки, шаманы и колдуны. Но у него еще хватало ума. Он пока еще посылал всех этих алтайских шарлатанов Куда подальше от ворот своего дома. Но потом Леня увез его куда-то в горы. "Хватит тебе под капельницами из запоя выходить. Для таких, как ты, избранных, есть другие методы". В горах Леня привел его к народному целителю, И тот сразу убедил Евдокимова купить мешочек с Маленькими белыми шариками. Мешочек с шариками стоил четыреста долларов. Было очень смешно наблюдать, как этот целитель, Привезенный в Москву, общался с Сергеевичем. "Михаил Сергеевич, вы сегодня мои гранулы здоровья Принимали?" "Конечно, брат Мирофунгил". "Сколько штучек?" "Сорок, как вы сказали". Брат Мирофунгил выпивал водки и уединялся с Мешочком, купленным Евдокимовым. Долго шевелил губами и пересчитывал свои белые Шарики гранулы здоровья. Потом брат Мирофунгил с озабоченным лицом подбегал к Сергеевичу и восклицал: "Непорядок, Дорогой ты мой, Мишенька, ты ошибся, Просчитался на две штучки. Теперь надо все сначала начинать. Давай еще четыреста долларов. Вот тебе новый мешочек". И Сергеевич давал. Поразительно, но он верил в этот бред. А рядом сидел Боков и блаженно жмурился. Именно тогда к Сергеевичу потянулись разные гадалки И пророки. С их помощью Леня стал безраздельно владеть умом Евдокимова. Много раз Надежда говорила с горечью Глушкову: "Костя, скажи ему". А что бы он сказал? Во-первых, они уже очень редко общались, А во-вторых, кто бы его послушал. Хотя Надежда почему-то считала, что Евдокимов Прислушивается к мнению Глушкова. "Ты последний из тех, кто с ним начинал. Костя, поговори с ним". И такая возможность появилась. Они ехали в одном купе вдвоем. Была ночь. Выпили, помолчали. Говорить в принципе было не о чем. Слишком давно они друг друга знали. И вдруг Сергеевич спросил: "Котек, Если я умру, ты за кого будешь? За Галю или за Надю?" Вопрос поставил Глушкова в тупик. "А я-то чего? Мне что, обязательно нужно быть за кого-то?" "Ну при чем здесь это? Сидим же, разговариваем. Трудно ответить?" На секунду показалось, что вернулись прежние времена Парома, когда говорилось обо всем откровенно и без Обид. "За Галю", немного подумав, сказал Глушков. "Почему?" "Она официальная жена, она императрица твоей Империи". "Правильно." Евдокимов помолчал и добавил тихо: "Но Надю я люблю и всегда любил. Галку тоже люблю. Нет, Больше уважаю. А Надя Это моя страсть". Что было сказать на это Глушкову? Он просто сидел и молчал. Потом решился. "Сергеич, А дети?" "А что дети?" "Как ты между ними все поделишь?" "А никак". "Ну тогда зачем делал? Ведь ответственен. Дети то ни при чем". "Ни при чем, но зато будет кому бросить горсть Земли на крышку гроба, а потом Пусть дерутся над могилой за наследство". Сергеич улыбнулся своей лучезарной обаятельной Улыбкой. "Шучу". Потом, посерьезнев, добавил: "Надеюсь, им что-то передалось от меня. Соберутся, договорятся как-нибудь между собой". Неожиданно без стука дверь купе отворилась, И на пороге возникли два друга юности Аркаша и Леня Боков. Они были сильно возбуждены. "Вы как здесь?" удивился Сергеевич. "Очень просто. Мы с Аркашкой в кабаке сидели. Тебя не хватало. Мы вычислили, когда твой поезд будет проезжать Самару, и на самолете прилетели, а потом купили на Этот поезд билеты. Соскучились по тебе. Имеем мы право соскучиться по другу юности?" "Еле нашли тебя", вторил Лене Аркаша. "Никто из проводников не раскололся, где наш любимый Артист едет". "Ненормальные!" Воскликнул Сергеевич, но было видно, что ему Приятно. "Сергеич, а мы ведь к тебе не просто так Пришли, не с пустыми руками". На стол они поставили несколько бутылок водки и Выложили великолепный балык омуля. Разлили по стаканам и выпили за встречу. "Сергеич, вкрадчиво начал Леня, Сергеич, ты ведь столько для своей деревни сделал, Никто столько не сделал. Да что там для деревни, для района. Да бери выше для края". "Ладно вам", засмущался Сергеевич. "Что ладно? Страна должна знать своих героев. Мы пришли к тебе разрешения спросить. Хочешь, на колени встанем? Но учти, это не только мы просим, но и Все твои земляки, весь русский народ, Все поклонники твои". "Да чего вы просите-то?" Не вытерпел Евдокимов. "Разреши нам В Верховском твой бюст поставить". Предложение прозвучало настолько нелепо, Что Глушков подумал: это шутка. И невольно хмыкнул. Хмыкнул он очень тихо, но Евдокимов услышал. И с этого момента начался отсчет последних дней Пребывания Кости рядом с Евдокимовым. Евдокимов никогда никому и ничего не прощал, Даже последнему из оставшихся участников парома. А Леня и Аркаша не унимались. "Сергеич, да на тебя весь алтайский народ молится. Вот бы тебя главой края поставить, Ты бы уж народ в обиду не дал, Ты бы порядок там навел. А чего? Авторитета тебе не занимать, Ты бы уж там прижал хвосты кому надо. Ты ведь как русский богатырь, витязь Илья Муромец. В тебе столько народной мудрости. Мужик, настоящий мужик, соль земли нашей. Дозволь выпить за тебя". По приезду в Москву Сергеевич укатил на гастроли в Германию, И вся эта история как-то забылась на время. У Евдокимова было потрясающее чутье на моду. Потрясающее. Все, кто бывал с ним за границей, всегда удивлялись Этому. Вот заходит Сергеевич в магазин и покупает Себе брюки клеш и сапоги казаки. Об этом еще даже слыхать не слыхивал никто. Не то что в России в мире. А он знал каким-то образом. Над ним подтрунивали: "Зачем ты это покупаешь? Это же не модно. Посмотрим, что ты осенью скажешь". И действительно, наступали осенние дни, И все модники и модницы ходили только в клешах И казаках. Откуда знал? Непонятно. Зачиткой модных журналов замечен не был. Да и в журналах-то об этих веяниях моды ничего Не писали. А он знал. И вот ходят они по городу Аахену или Нюрнбергу По магазинам. Сергеевич обожал шопинг. В Германии он мог себе это позволить. Там его никто на улице не узнавал. Выступали же только перед эмигрантами. Ходит он по магазинам вместе с Гешей Берковым и Своей новой девушкой, которую пригласил с собой на Гастроли. Набралось неимоверное количество пакетов и коробок Со шмотками. Евдокимов протягивает все это хозяйство Геше и говорит: "Отнеси в отель, А мы с Ирочкой еще прогуляемся". Сказано это было в приказном тоне, не терпящем Возражений. И Геша опешил. "Сергеич, я ведь у тебя звукорежиссером работаю, А не носильщиком". И вдруг Евдокимов заявляет: "Тогда ты уволен". "Да пошел ты!" Геша Берков был вторым человеком, Который послал Евдокимова на три буквы. Вот так, постепенно, глупо, по мелочам Евдокимов, В конце концов, остался один. Один в окружении друзей.