Подколодная E

Дым да туман, морока-капкан. В низине густо, на поляне пусто. За болотом изба, в избе печь горяча. Ах ты, чи голова, ни жива и ни мертва. Дым да туман, морока-капкан. В низине густо, на поляне пусто. За болотом изба, в избе печь горяча. Ах ты, чи голова, ни жива и ни мертва. Говорит голова о семи языках, о Семи голосах на один мотив. Полезай-ка в печь, будем вместе петь о Восьми голосах. Ах, вох, голова. Миазмами душат родные болота, вплетают узоры под Кожею полосы. Гниющую плоть возродить невозможно, Но можно поднять по морозному воздуху. Тянется к душам да ноченька темной по улочкам узким Завоет зубастая, стучится по ставням, Калитками хлопает, поутро схоронит за тайными Лазами. До самой полуночи спит под колодцем под Полной луною, из тени да выскользнет, Обнимет тебя да запутает косами. А ты не смотри, пропадешь, не вернешься. Тропая своей лыжи, не сворачивай, Но песни ее под холодный не обращай. Дома красивая, нежная, славная, Думай о ней, лишь о ней стреляй! Не жажди капель, падающих градом с кута. Не жди конца в тягучем лимбе этих суток. Не верь тому, кто златом меряет красу так. Не бойся зла и бойся самый злобный суд, Кин-дзын в этом лесу. Так вот, голова семерок откроет каждый свой рот, Запоет о семи языках, каждый ласков и Кроток. И через реку завещает брод, Мол, ты сходи за ним, найдешь там злато гроб. А там лишь полым цевкой полы в яме гроб. Да черти переходят с шага в резвый троп и Темной ночью в сердце закупят тромб. Поэтому не вздумай даже лезть в леса. Не думай с голыми девчинами плясать. Не верь тому, что будет льстить нам в глаза. Не слушай голову, в ней будут голоса. Их семь, можешь сгинуть насовсем. Ноги сами принесут к поляне, где стоит изба. Ней кров, уют и шорох веечек. А се, там надо бы не верить в них, Бояться, не просить, а главное не спать.