В плоскости травы

Где-то в плоскости травы мы то здесь, То там. Мы доверили себя грязным городам. Вечно крутится Земля, отбивая век. Засыпает на бегу тяжесть кожи век. Кричать бестолково с утра в электричках: "Дайте поспать! Захлопните рты". Психологирую в Тамбов за спичкой и Сигаретой, а мимо мосты. День будет белым, а ночь будет черной. Свет семафора в тоннелях пути. Плачет со мною судьбой обреченной та, Что доверилась вечной любви. И все Обретает смысл. В истоме Тяжесть чресел. Туман На рельсах повис. Моя остановка, Я исчез. Растворяю карамель в чистоте, в воде. Одновременно везде, но всегда нигде. А рядом крутится Земля, отбивая век. Засыпает на бегу каждый человек. Голосом рваным и обреченным: "Дайте Поспать! Захлопните рты". Ночь будет белой, а день будет черным. Окно, семафоры, спички, мосты. Височная боль, их единый казус. Ветер гудит в тоннелях пути. Делит со мной отрицательный статус та, Что доверилась вечной любви. И там, Где теряется смысл, Поет Она одинокая даль. Туман На рельсах завис. Моя остановка. Кому-то медаль, Кому-то медаль, Медаль. Кричать бестолково с утра в электричках: "Дайте поспать! Захлопните рты". Психологирую в Тамбов за спичкой и Сигаретой, а мимо мосты. День будет белым, а ночь будет черной. Свет семафора в начале пути. Плачет со мною судьбой обреченной та, Что доверилась вечной любви. И там Вновь появляется смысл. Он, как хирург, На мне совершает разрез. Туман На рельсах завис. Моя остановка, Я исчез. Я исчез. Моя остановка. Мне выходить, ребята. Моя остановка, я исчезаю. Моя остановка. Все, приехали. Я исчез. Я исчез.