Рукопись не горит

Говорят, в огне проживают маги. Напиши желание на бумаге, осторожно к пламени поднеси и чего угодно тогда проси. Я охотно верю любым приметам. Выбираю себе уголок без ветра и пишу: все снова живы-здоровы. Смерть оказалась к ним не готова. Я вижу заново левым глазом. Всегда проверяю конфорки с газом. Не боюсь ни дьявола, ни декана, не тащу за волосы из стакана истину, когда ее мне не надо. Воздух больше не плотности стекловаты. Не сдирают шкуры, не бьют лежачих. Близкие в офисах не ишачат, не считают копейки, ездят на море, и я с ними поеду вскоре. Мои родители не стареют. Есть Юго-Северная Корея, а война закончилась. Все вернулись в теплые объятия наших улиц. Снимаю руками любую порчу и никого из себя не корчу. На Васильевском больше ладонных линий. Я совсем забыла, что нанесли мне, что причинили, забыла тоже. Собаки легко понимают кошек. Тычинка выберет нужный пестик. Несу свой крест как нательный крестик и в ладонях водой приношу слово, не творящее мертвое из живого. Зима забыла пути в мой город. На вокзальных часах навсегда пять сорок, где он меня никогда не бросит. Никогда не наступает осень. Кошмары, разбивший меня Land Rover, красные буквы The game is over и сломанный мост больше не снятся. В девяносто шесть мне опять девятнадцать. Никто больше не говорит о раке. Лечение просто как алгоритм. Искры не падают в бензобаки. Мама больше о смерти не говорит. Складываю вчетверо лист бумаги, подношу к огню, но рукопись не горит. Рукопись не горит.