Больничный блюз (Бабушке)

У меня в руках шелестит пакетик. Там бананы, булка, томатный сок. Лучше бы, конечно же, энергетик, только колотит Мигренью висок. Из асфальта растет обалдевший лютик и таращится в Стекла пустых витрин. Надпись про коляски лежачим людям грубо нацарапана На двери. Женщина под сорок в халате курит, На лице лиловеет большой ушиб. Небо распростерлось седой лазурью. Кроме нас тут, в общем-то, ни души. Я бахилы синенькие надену, на гитаре нервов стяну Колки. И меня жуют на закуску стены, желтые, Как зэковские клыки. Поднимусь на лифте, пойду направо, Как на дым придушенного костра. Сколько смертей видела сквозь оправу эта подусталая Медсестра? Лето примустилось у нас в палате, Медсестричке солнышком заплатив. Пожилая женщина в белом платье так похожа на девочку Лет пяти. У нее очки и резинкой красной стянут ослепительно Белый хвост. Может, были правы, кто «жизнь прекрасна» говорил, Сжигая последний мост? Ребячье тонкое в обхвате, тающая свечечка на свету. Бабушка, лежащая на кровати, мой единственный повод Случиться тут. Я кладу бананы и сок на тумбу. Сяду рядом, буду в глаза глядеть. Спит она, но бледные шепчут губы мне про суп, Поставленный на плите. Я давно уже разучилась плакать, но в душе смурные Богатыри сапогами месят больную слякоть. Память вышла на лестницу покурить. Я листаю прошлое, как страницы. Буквы неприветливо скалят пасть. Господи, храни в областных больницах всех, Кого угораздило в них попасть. И ее храни там, мою родную. Дай ей солнца в окнах, тепла воды. Смерть нехило проголодалась, ну и ждет, Когда с ней вновь перейдут на ты. Господи, что ты слушаешь олигархов? У таких полна без тебя казна. Сохрани старых жизней бордовый бархат. Пусть им будет еще хоть одна весна. Этой ночью кто-то тусует в Ницце и кричит кому-то: "You're fucking hot!" В неотремонтированной больнице тысячи надеются на Восход. Подвяжи расшатанные основы этой жизни, Которую ты создал. Этой ночью там кто-то замерзнет снова, И в уставшем небе взойдет звезда.