И надо же было такую жизнь испортить

И надо же было такую жизнь испортить. А все эти мальчишки. Завидно им стало, что я как навар в шурпе Плаваю. Вот и начали дразниться. Повивальный дед да повивальный дед. Ну и что? Я и ухом не повел. Подумаешь. Потом ребята повивального деда в деда Повидка Превратились. Стерпел. Мало им. Уже просто в Повидка укоротили. Тоже стерпел. Но в один прекрасный день превратился я в Пупка. Стыд и срам! В глазах потемнело. Я и носа на улицу высунуть не могу, только И слышу со всех сторон: "Эй, Пупок, как дела, Пупок?" Эй, Пупок! Ну вот. А че это у тебя обе штанины Вздулись? А это у меня в одном кармане семечки, Шагидулла-ага, А в другом сушеная черемуха. Ну ты простота бесштанная, все равно людям раздашь. Переложи-ка ты от греха подальше семечки и черемуху В мои карманы. А? Ладно. На. Хм, хороший ты парень, не скряга. А, да. Спасибо, Шагидулла-ага. Широкой ты души человек. Да, широкой души человек, Шагидулла-ага. Справедливый. Ребята, эй, ребята, а вот чей дом Выше всех? А хоть зарежь меня, хоть повесь меня, но всю Правду скажу. Самый высокий дом это дом муллы Акмера, что на Базарной улице. Ой, а... Ну так чей же дом выше всех? Продавца шамсылы. Ой! Или нет, кузнеца Глама. Минарет! Минарет мечети. Мечеть дом Господень. Ты его с прочими строениями не ровняй. Даже того не знает, дурак. Ну, последний раз спрашиваю: чей дом самый высокий? А, а это ведь с какой стороны посмотреть. С одной стороны, Шагидулла-ага, у вашего дома крыша Высокая, а с другой труба чуть не под облака. Вот и выходит, что ваш дом самый высокий. Вот так-то. Кто смотреть умеет, Тот увидит. Высокое от низкого отличать надо. А, а мы столько времени голову ломали. Отгадка-то совсем рядом была. Шагидулла-ага, А разве не ваш вот этот дом покосившийся, Наполовину в землю ушел, одно из двух окошек Подушкой заткнуто, да и труба не очень уж высоко Поднимается. Зато дым высоко поднимается. Вон посмотри, как высоко поднимается дым. Если в голове не пусто, Запомни: у кого кулак крепче, у того и дом Выше. Пупок, А ты слышал, что Хамитьян про тебя говорит? Нет, не слышал. Не слышал. Да все твердит: "Пупок, Пупок". Да не говорил я, ей богу, не говорил. Хамитьян. Угу. А видишь, губы у Пупка шевелятся? Это он все про себя повторяет. Огуречная, дескать, голова. Хлебом, солнцем клянусь, не говорил! Не говорил. Хамитьян ведь сирота. Сироту в Курбан-байрам обижать нельзя. Сегодня как раз праздник. Ха, так ему же на Курбан-байрам наплевать. Вон, вон, видишь, в кадыке у него булькает. Это он Пупка про себя повторяет. Пупок, Пупок! Ты кадык-то свой утихомирь, Огуречная голова. Огуречная голова. Ты моего кадыка не тронь, Ты свой пуп знай. Смотри, я живо твою огуречную голову обстругаю. Кнут в пуп, брюхо лопнет. Сокращай, огуречная голова. Огурец, пупок, огурец, пупок, огурец, Дай, дай, дай! Тихоня, бесглазый, голова поперек. Вот тебе, вот тебе. Ну не жди спуска, твоя бражка, моя закуска. Ай, ой, не Надо! Ой! В том бою мальчишки стояли, как колья вколоченные, Не шелохнулись даже. Вконец ошалевший Хамитьян впрыгнул коленками мне на Грудь, у меня что-то теплое выкатилось изо рта, Побежало по лицу. Хочу крикнуть: "Спасите, разнимите нас!" Но крикнуть не могу, сил нет, а мальчишки как Дым стоят, не качнешь. Кричи не кричи, не услышат. Через сорок четыре года случай, Подобный этому, повторился еще раз. Некто, хулитель мой, стал горстями бросать в меня Грязь. Меня самого, мою любовь, Мое дело унижал, на сердце наступал, Из души кровь брызнула. И тоже крепким дымом окружили нас люди. И смотрела на это не беспечная ребятня, Дружки по играм. Нет, смотрели на это взрослые люди, С которыми одному делу служили, Горести, радости делили, жизнь вместе провели. Думал, заступятся. Нет, Промолчали. А ведь они вроде бы уважали меня. Кто-то даже любил, кажется. Испугались Или подумали: нам-то частенько попадает. Пусть же и он разок отведает. А может, они И правы по-своему.