В самый канун Сабантуя

В самый канун Сабантуя к нашим соседям Невесту привезли. В наших краях свадьбу сначала зимой в доме невесты Играют, и только уж летом, в самую красивую пору, На лошадях с колокольчиками невесту в дом жениха Привозят. А покуда с зимней свадьбы начиная, Каждый четверг жених в дом к невесте с ночевкой Ездит, молодую тешить. А вот как Хамза молодую тешил, Даже не заметили. Когда Акендос по обычаю с соседскими девушками к Роднику тропу проторила и обратно возвращалась, Вся улица смотрела. И впрямь редкое было зрелище. Идут, идут, идут, идут, идут, идут. Издалека ли невеста? Говорят, издалека, с верховий Демы. И собой-то глазам отрада, чудной душе чудом кажется. В нашем ауле тоже красивых девушек, Пригожих невесток, статных жен мор не видывал. Хвала Господу, здравствует одна Гульбустан, Дочь Мансура, чего стоит. У нее одних похода на пять ладонь. Да, да. Много, много у нас женщин, Что мужчину одним взглядом в плен возьмут, Муджуном сделают. Но такого еще не было. Ай, какая сноха нашему аулу досталась! Ай, яй, яй, яй, яй! Улыбается чему-то. Интересно чему? Миру нездешнему. Оба ведра у молодой снохи, словно два глаза Тоскующих, до краев полны, и хоть бы каплю Выплеснула. Сидит, пятками земли не касается, Только носками чуть-чуть дотрагивается. Ой, а вы на этого барсука посмотрите, На Хамзу-то. Женился и еще больше от спеси раздулся. Ой, Хамза Молчальник! Ой, какую невесту отхватил! Ой, имя-то как? Акендос. Акендос. Акендос. Белая звездочка, Ясная звездочка, Полуденная звездочка. Когда я впервые услышал это имя, Я тоже невольно взглянул на небо, Будто думал увидеть сверкающий среди бела дня ясную Звездочку над головой. Не увидел, Но и всю жизнь, стоило донестись ее имени до Слуха, я смотрел на небо И искал звезду. Опять Марагимово одинокое сердце вышло искать Кого-то. Слышала, толки всякие по аулу ходят про Марагима Акендос. Толки слушать голову себе дурить. Не слушай, Вазифа. Крепко, говорят, полюбили друг друга, Как Тахир и Зухра. На любви греха нет. Вот баловство без любви грех. Если бы ты за нашего мужа без любви пошла, Не знаю, как бы мы с тобою жили-с. Мир широк, да на двоих тесен бывает. Любовь все оправдывает, все прощает. И грех свой, благость свою каждый сам несет. Разве я их виню? Оказывается, Марагима Акендос давно друг друга Знают. В тот год еще встретились, Когда наши в верховья Демы на жатву нанимались. Потому только Акендос за Хамзу согласилась выйти. Она, говорят, так и сказала: не то что за Хамзу, в ад прямиком пойду, лишь бы еще раз Марагима увидеть. Так и сказала. Ну или подумала. Когда б Господу столько знать, сколько иные знают. На беду люди больше положенного знают и еще больше Того болтают. Да и Марагиму уже под тридцать, Наверное. Так ведь любовь к стадам и годам не Приценивается. Ты и сама это знаешь, Вазифа. Вот какой тайны я стал свидетелем. Только, похоже, все это пустые слухи. Неделя прошла с разговора моих матерей. Месяц прошел, но улица о них молчала. На нашей улице только повод дай, Даже не повод, зацепку малую, все косточки перемоют, Высмеют и осрамят. Жена такого-то мужу такой-то подмигнула. Такой-то сват такую-то сватью чуть не соблазнил. А вон тот веселый человек, вон кто и вдове В окошко царапался. Женщины у сепаратора, мужики в караульной избе, Девушки, когда по воду идут, этими сплетнями рты Себе полощут. Стоит кому-то в чужих глазах осрамиться, Да за чей-то язык зацепиться, пропал. Жерновами перемелют и ситом просеют. Марагима же и Акендос ни ветры, Ни наветы не касались. Знать, шепнул кто-то досужий свою догадку, Шепнул да затих. Ладно, так оно и лучше. Забудем.