Но они сами не дали забыть

Но они сами не дали забыть. Нечаянным очевидцем я оказался по милости нашего Бродяги, бычка двухлетки. В тот вечер он опять со стадом не вернулся. Уже сумерки в ночь сгустились, Когда я усталый приплёлся к Девичьей горе. Только собрался идти дальше, Как что-то большое и странное показалось на склоне Горы. Человек не человек, зверь не зверь, Что-то непонятное, страшное. Думал бычка двухлетку ищу. Вышло смерть свою. И будто все это я из гроба вижу. Любишь? Люблю, Люблю. Очень, Если бы не очень, очень, Как бы я ради этой щепотки счастья такую ношу Страданий несла? Все равно не каюсь. Я свой золотничок, который у тебя на груди На золотые горы не променяю. Видишь, белая звезда на небе? Дрожит, К земле тянется. Сейчас оторвется от неба и улетит на Девичью гору. Хочешь, Подниму тебя На ту звезду, на твою высоту? Мне с тобой на земле хорошо. Что мы на той звезде оставили? Эх, Если бы судьбу назад повернуть! Хоть на несколько годков. Не кручинься, Марагим. Нести любовь тяжело, Но лишиться любви всего тяжелее. А мы с тобой счастливые. На наши две жизни одна любовь есть. Спой тихонечко, Марагим. Сердце к сердцу рвалось, Да пути наши врозь. Развели нас две черных Тропы. Только горе одно На двоих суждено Не объехать горючи Судьбы. Только горе одно На двоих суждено Не объехать горючи Судьбы. А меня и не заметили. К вершине пошли. Я смотрел, как они уходили вверх, И в ту ночь впервые догадался, почему взор Влюбленных в небо, к Беркуту рвется. Сам почувствовал, отчего они на высоту, На вершины гор стремятся. И словами этого не расскажешь, не объяснишь. Затихли их шаги, и пустой, неуютной стала ночь. Весь звездный мир потускнел над головой. Сам я здесь стою, а душа моя увязалась за Ними. Красивые голоса, речи заворожили меня. Как такую тайну в себе удержать? День терплю, два терблю. На третий день все терпение вышло. Хоть на минарет лезь и оттуда вместо азана кричи. Старшая мать, старшая мать! Что, золотой, сметаны захотел? Нет, старшая мать, у меня тайна есть. Хочу тебе рассказать. О, значит, особенная тайна, коль даже от сметаны Отказываешься. Особенная, старшая мать, Особенная. Слухи-то про Марагима и Кёндос правдой Оказались. Какие слухи? Откуда? Ну, тогда ночью младшая мать и ты... Люди говорят, народ. Пустое. Не пустое, старшая мать, не пустое. Ночью, когда бычка искал, я их на Девичьей горе Видел. Показалось тебе, Очень уж темная ночь была. Я и разговоры их слышал, старшая мать. Хлебом, солнцем клянусь. Да что я врун, что ли? Не врун. Просто ошибся ты. Померещилось. Ошибка ложью не считается. Я видел и слышал. Чему люди не поверят, того людям не рассказывай. Сплетником прослывешь, позору не оберешься. У тайны крылья быстрые, коль вырвется, Вмиг весь край облетит. А как мне вот эти голоса заглушить? Любишь? Люблю. Любишь? Люблю. Даже если вот здесь в моих ушах Они заглохнут, там на Девичьей горе они все равно Останутся. Тебе уже тринадцать исполнилось, уже к косяку Джигитов прибиваешься. И грамота у тебя большая. Что скажу, наверно, поймешь. Слушай, Дети человеческие от матери только половиной своей Рождаются. Ладного человека я в мир принимаю. Руки-ноги цело, глаза, голова на месте, А у самой душа болит. "Эх, бедняжка, думаю про себя, найдешь ли свою Половину? Уж только бы нашел. А если не найдутся, не сойдутся несчастные люди, То вот как эти бесчисленные звезды блуждать будут, Земле мигать, а друг друга не видеть. И соединить их не во власти даже Бога всемогущего. Было бы в его власти, не бродило бы по Миру столько одиноких душ. Вон Акиндос с Амарагимом из двух половин одной душой Должны были стать. Не встретились вовремя и теперь блуждают, Томясь бесконечным ожиданием". Старшая мать, а-Ну? Спрашивай. О чем подумал? Скажи. Да нет, это я так. Не хитри. Ты же меня о моей половине хотел спросить. На твой вопрос отвечу. Мы, люди, скорее уж других, чем самих себя понимаем, Быстрее другим, чем себе цену узнаем. Чужая жизнь в чистом поле проходит, Своя В темном лесу. Никогда я нитку своих дум, своих печалей распутать Не могла. Сама в своем лесу блуждала. Да, твой отец очень хороший человек, Но сердечной своей половиной он меня не принял. В этом его вины нет. Видно, сама я ему парой не пришлась. Мы с ним соединиться не смогли, Одной душой не стали. Мы разными половинками оказались. Вот и вся премудрость. Всяк человек своей правдой живет. Но есть правда для всех единая, Каждому на всю жизнь опора, От всех бед, напастей ограда. Эта правда Любовь. И когда ты в первый раз обхватил ручонками мою Шею, я подумала: Теперь мне на этом свете жить не страшно".