Простуженный ёжик

Было это Поздней осенью, в последний год войны. Шли бои на польской земле. Однажды ночью мы расположились в лесу, Разожгли костер, согрели чай. Все улеглись спать, а я остался дежурить. Через два часа меня должен был сменить на посту Другой солдат. Сидел я с автоматом у догоравшего костра, На угольки посматривал, к шорохам лесным Прислушивался. Ветер шелестит сухой листвой Да в голых ветвях посвистывает. Вдруг слышу шорох, Будто кто-то по земле ползет. Я встал, автомат наготове держу. Слушаю. Шорох смолк. Опять сел. Снова шуршит где-то совсем рядом со мной. Что за оказия? Глянул я под ноги, Вижу кучка сухой листвы, Да будто живая, сама собой движется, А внутри в листьях что-то фыркает, Чихает. Здорово чихает. Присмотрелся получше. Ежик, мордочка с маленькими черными глазками, Уши торчком, на грязно-желтых иглах листья наколоты. Подтащил листья ежик поближе к теплому местечку, Где костер был, поводил носом по земле, Чихнул несколько раз, видно, простудился от холода. Тут время сменяться мне. Заступил на пост солдат казах Ахметвалиев. Увидел он ежа, услыхал, как тот чихает, И ну меня ругать: "Ай, нехорошо, ай, Нехорошо! Сидишь и смотришь спокойно, У него, может, грипп или воспаление. Смотри, весь дрожит. И температура, наверное, Очень большая. В машину его надо взять, лечить его надо, А потом на волю выпускать". Так мы и сделали. Положили ежика вместе с охапкой листьев в наш Походный газик. Ахметвалиев на следующий день теплого молока где-то Раздобыл. Ежик напился молока, Согрелся и опять уснул. За всю дорогу несколько раз чихнул и перестал. Поправился. Так всю зиму у нас в машине и Прожил. А когда весна настала, мы его на волю выпустили, На свежую траву. И какой денек тогда выдался! Яркий, солнечный, настоящий весенний день. Только было это уже в Чехословакии. Ведь и весну, и победу мы там встречали.