Маугли: Акела лежал в стороне

Акелла лежал в стороне в знак того, что место вожака стаи свободно. Шер-хан со сворой своих прихвостней разгуливал взад и вперед. Багира неслышно появилась из темноты и легла рядом с Маугли, который держал между колен горшок с углями. Шер-хан выступил вперед. Молодые волки, мои друзья, обещали мне-Он не имеет права говорить, так и скажи ему, Маугли. Он собачий сын, он испугается. Свободный народ! Разве Шер-хан стал вожаком нашей стаи? Разве тигр может быть нашим вожаком? Место вожака еще не занято, а меня просили говорить. Кто тебя просил? Неужели мы все шакалы, чтобы пресмыкаться перед этим полосатым мясником? Стая сама выберет себе вожака. Чужих это не касается. Молчи, человеческое детеныш! Нет, пусть Маугли говорит! Пусть Маугли говорит! Он закон. Он знает закон. Маугли то, Маугли се. Джунгли стали логовом для голых щенят. Скоро мне придется просить у него позволения напиться. Акелла, что ж ты молчишь? Акелла теперь мертвый волк. Он промахнулся он на вожак больше. Пусть скажет мертвый волк. Свободный народ и вы, шакалы Шер-хана! Двенадцать лет я водил вас с охоты на охоту, и за это время ни один из вас не попал в капкан, не был искалечен. Теперь я промахнулся на охоте. Вы знаете, как это было подстроено. Мне подвели свежего оленя, когда я устал после долгой погони. Это было ловко сделано. Что ж, вы вправе убить меня здесь, на Скале Совета. Ну, кто выйдет первым? По закону я имею право требовать, чтобы вы выходили по одному. На что нам этот беззубый глупец? Он и так умрет. А вот человеческий детеныш зажился на свете. Он с самого начала был моей добычей. Отдайте его мне. Он десять лет мутил в джунглях. Он человек и дитя человека. Я ненавижу его. Он человек. Человек! На что нам человек? Пускай уходит к своим. Да, и поднимет против нас всех людей по деревням. Нет, он должен умереть. Вспомните, о волки. Он ел вместе с вами, он спал вместе с вами, он добывал для вас дичь. Он ваш брат по всему, кроме крови. Когда его принимали в стаю, в уплату за него я отдала буйвола. Ну, конечно, буйвол стоит немного, но честь Багиры, быть может, стоит того, чтобы за нее сразиться. Буйвол, отданный десять лет назад! Какое дело до старых костей? Или, до того, чтобы держать слово? Ни один человеческий детеныш не может жить с народом джунглей. Отдайте его мне. Он человек! человек! Человек! Теперь, Маугли, все в твоих руках. Теперь мы можем только драться. Слушайте вы, весь этот собачий лай ни к чему. Вы столько раз говорили мне сегодня, что я человек, а с вами я на всю жизнь остался бы волком, что я и сам почувствовал правду этих слов. Теперь я буду звать вас не братьями, а собаками, как и следует человеку. Не вам говорить, чего вы хотите и чего не хотите. Это мое дело. А чтоб вам лучше было видно, я принес сюда красный цветок, которого вы, собаки, боитесь. И он свернул на землю горшок, и горящие угли подожгли сухой мох, вспыхнувший ярким пламенем. Волки отпрянули перед огненными языками. Маугли сунул в огонь сухой сук и завертел его над головой, разгоняя ощетинившихся от страха зверей. Так! Вижу, что вы собаки. Я ухожу от вас к своему народу, если это мой народ. Я должен забыть ваш язык и вашу дружбу, но я буду милосерднее вас. Я был вашим братом и обещаю, что когда стану человеком среди людей, я не предам вас, как вы предали меня. Однако нужно заплатить долг, прежде чем уйти. Эй, Шерхан! Встань, собака! Встань, когда говорит человек, не то я подпалю тебе шкуру. Вот так. Вот мы бьем собаку, когда становимся людьми. Шевельни только усом, скотоубийца, и я вобью тебе в глотку красный цветок. Ступай прочь, паленая кошка джунглей. Но помни, когда я в следующий раз приду на Скалу Совета, я приду со шкурой Шерхана на голове. Так, теперь вот что. Акела волен жить как ему угодно. Вы его не убьете, потому что я этого не хочу. Не думаю также, что вы еще долго будете сидеть здесь, высунув языки, словно вы важные особы, а не трусливые псы, которых я гоню прочь. Вот так, вот так, вот так! Конец ветки бешено пылал. Маугли раздавал беспощадные удары направо и налево. Волки разбегались с жалобным воем, унося на своей шкуре горящие искры. Шерхан, поджав хвост, исчез в темноте. Под конец на скале остались только Акела, Багира, отец и мать волки и волчата, братья Маугли, давно уже ставшие взрослыми. И тут что-то начало жечь Маугли изнутри, как никогда в жизни не жгло. Дыхание у него перехватило, слезы потекли по щекам. Что это? Что это такое? Я не хочу уходить из джунглей. Я не знаю, что со мной делается. Я умираю, Багира. Нет, маленький брат, это только слезы, какие бывают у детей. Пусть текут. Это только слезы. Он жив! Он жив! Балу. Мой Маугли. Балу. Маленький Маугли. Хоть я уже стар, но не дам его в обиду. Ох. Балу, милый старый Балу. Джунгли гонят меня. Но я не хочу, не хочу. Я учил тебя древнему закону джунглей. Слово принадлежит мне. Я уже плохо вижу скалы перед собой, но зато вижу дальше. Ступай своей собственной дорогой, лягушонок. Живи там, где живет твоя кровь, твоя стая, твой народ. А та, что вскормила меня? О, мать, мать, я должен тебя оставить? Ты человек, взращенный мною. Когда-то я спасла тебя. Теперь уплачены все долги. Уходи к твоему народу. Говорю тебе, зеница моего ока, охота кончена. Уходи. О, Маугли! Ты слышал? Ступай теперь, но сначала обними меня. О, мудрый маленький лягушонок, обними меня. Вы не забудете меня, братья волки? О, никогда, пока мы можем идти по следу, приходить к подножью холма, когда станешь человеком, и мы будем говорить с тобой или сами придем в поля и станем играть с тобой по ночам. Приходи поскорей, о мудрый лягушонок, приходи поскорей, потому что мы с твоей матерью уже стары. Приходи поскорей, мой голый сынок. Ибо знай, дитя человека, что ты был мне дороже моих собственных волчат. Прощай, Багира. Доброй охоты на новом пути, хозяин джунглей. Не забывай, что Багира любила тебя. Я еще вернусь. Я вернусь, чтоб положить шкуру Шерхана на Скалу Совета. Не забывайте меня! Скажите всем в джунглях, чтоб не забывали меня! Начал брезжить рассвет, когда Маугли спустился один с холма в долину навстречу тем таинственным существам, которые зовутся людьми.