ЛБ prod. by OLD SMOKER E

Белые тропы, видно, это судьба. Двадцать четыре года плакала по мне тюрьма. Вагон столыпина увозит меня в лагерь. Впереди тьма, но ярко горит мой факел. Мокрый кашель последствие тюремных камер. Мысли спутались, зависли замерли. Тишину рвет в клочья стук колес. Душа скулит, будто брошенный пес. Плакали за спиной мамины надежды, А я с закрытыми глазами шел по краю бездны. Теперь этот вагон, где проводник не носит чай. Мама, ты меня прости, мама, не скучай. Конвоира крик прервал мой сон. Железных тормозов скрип, за окном перрон. Лай собак, автоматы готовы стрелять. Это мои тюремные хроники, твою мать! Время меняет декорации в моем фильме, А я все тот же хуярю в своем стиле. А я все так же дико рифмую строки. Е! Это лагерные блоки. Время меняет декорации в моем фильме, А я все тот же хуярю в своем стиле. А я все так же дико рифмую строки. Е! Это лагерные блоки. На кинопленке ноябрь провожает осень. Меня встречают блоки квадрата тридцать восемь. Как у Наговицына, периметр, фонари. И брошенный пес колется в моей груди. Под ногами мокрый асфальт источает холод. Я только в самом начале и путь мой долог. Этот стоп-кадр будет длиться годы. Лагерные блоки и мрачные трущобы. Этого места нет на карте. Потерянный край. В этом квадрате время тихо умирает. Стены пропитаны надеждой, мечтой о воле. Кап, кап, капают с крыши капли тоски и боли. Сравнимы с домом скорби мои блоки. Поедают чувства, обличают пороки. Их влияние в памяти оставляет шрам. Казематы делят большое кино пополам. Время меняет декорации в моем фильме, А я все тот же хуярю своем стиле. А я все так же дико рифмую строки. Е! Это лагерные блоки. Время меняет декорации в моем фильме, А я все тот же хуярю в своем стиле. А я все так же дико рифмую строки. Е! Это лагерные блоки.