Холода

Навалились холода, аронетки на ветвях, словно бусинки в садах, все не падают. Я в последние года тихой рыбою в сетях не скучаю никогда и не радуюсь. Заточить перо, отпустить Пьеро, в ноябре по листьям топтать перон, как последний гусь пусть встречает грусть в самый первый снег. Бледный, как в муке, календарь в руке, опадают дни и плывут в реке. Их немного жаль, но не в том печаль, что короткий век. Мне хандру уже не сбрить и тревог не укачать, и восторг не разлучить с одиночеством. Больше хочется дарить, чем подарки получать, и все меньше говорить, а слушать хочется. А напиться в дым зимним днем седым, ощутить себя снова молодым, глубоко вдохнуть и к друзьям махнуть потерявшимся. С машинистом петь и с гудком лететь сквозь лесов осенних цветную медь, и в ночи гулять, и в дверях стоять растерявшимся. Только мне в своей дыре, как в берлоге, хорошо на закат сидеть смотреть цвета вечности. А мальчишки на дворе режут санками снежок, я грущу о той поре и беспечности. Свой кефир допить, детям позвонить и спокойно крепкий табак курить, и в седом дыму одному в дому слушать маятник. А ночью, как сова, ворошить дрова да опять черкать на листке слова, что когда-то вы мой дневник, открыв, прочитаете.