Естествоиспытатель

Я простой естествоиспытатель, я совсем не Радиолюбитель. У меня в башке звукосниматель, а в желудке Громкоговоритель. А еще есть ноги или руки, а еще есть Поршень и реклама. Я сидел и до поры не чухал, я молчал И до поры не плакал. На меня напрашиваются мракобесы и грустные Фотоэлементы. Рама Кришна, абсурд и путы долго ждали Этого момента. Я хочу сказать такую лажу, а потом надеть такую Рожу, чтобы те, кто не слыхал ни разу, Побегли нас тут катехолить. Я хочу попасть в такую фазу, а потом сводить Такую дозу, чтобы сразу дернуть мне до сказу, Виноват на пост метаморфозы. Everybody или everybody, Харе Кришна или Харе Рама. Крутится для тех, кто на свободе, круговая Кинопанорама. Вот как будто хор демократы. Где же ваши йогурты, кефиры? Далеко идущие идеи, кооперативные сортиры. Кто живет заложником событий, кто живет заложником Утопий? Безнадежно спит царевич Дмитрий, Он просрал чемпионат Европы. Я простой естествоиспытатель, я совсем не Радиолюбитель. Если найден общий знаменатель, то найдут и общий Заменитель. Ты моя коллектор викарина, Ты моя незамкнутая клемма, кислая, Как ягодка далина, тонкая, как радиоантенна. Почему мы как бочки в таманте? Почему не я в таких покурке? Ты своеобразнее в кроватьке, чем мое начальство на Работе. Я здоров, но где-то разъеботен, Как простой естествоиспытатель. Я могу балдеть в аэрозольке или выпить Пятновыводитель. Эта часть ночного пластилина замыкает цепь отца и Сына. Милая, давай родим кретина, Чебурашку или Буратино. Милая, давай родим болвана, чтоб скорее вышел из Тумана, чтобы вынул ножик из кармана, Похлопай, дернул ниточку стоп-крана. Жизнь закрыта, как распределитель, но открыта, Словно амбразура. Слово смерть отменено цензурой. Пластилин вершит предохранитель. А еще есть штука шкатул-кертель, а еще есть штука Пудра-миктель, а еще есть Джонан или Леннон, А еще есть матер и фатер. Мы простой многоисковитель и добьемся полного Распада современников последнего парада. Будьте с нами последний телезритель.