Соглядатай

Храни меня в себе, как погреба винишко. Храни, но не забудь я Шникер, баре в книжках. Любовь, отжив три года, превратится в яд. Чтобы она жила, умираю я. Храни меня в себе, как погреба винишко. Храни, но не забудь я Шникер, баре в книжках. Любовь, отжив три года, превратится в яд. Чтобы она жила, умираю я. Признаться, здесь все оказалось превыше моих Ожиданий. Теперь я уверен, лишь здесь мы свои плоды Пожинаем. Вчерашний мир грез блестит предо мной чешуйками Звезд. Увлекаюсь простором с восторгом птенцов, Вырвавшихся из гнезд. Все колебался, теперь уснул, на кой тянусь этой Датой? Выше над всеми я неуязвим, Я твой соглядатай. Я льюсь в окна рассвет, хруст под ногами в Осенней листве. Да каждый твой след, с этого прусь меня нет, Но я везде. Я ворвусь в дом с ночным Ветром, фантомом эффектным, становясь в очертаниях Более явственным, перманентным. Я знаю, тебе каково, лишь от того встречи будут Так редки. В попытках развеять дурное гало бьешься в Стены тарелки, но ты не горячись, Милая, все это отчасти вина изобилия. Догложит неизреченная былая идиллия. Рыдать прекрати, нашим мечтам уже не превзойти Воплоти. Канули эхом в обшарпанных стенах съемных Квартир. Пусть страсти буйный порыв для нас был Опасней, чем штуки поры. Им упивались, хоть осязали риск не сносить головы. Милая, вспомни таинственный трепет нашей истории. Каким бы ужасным ни был конец, Оно того стоило. Храни меня в себе, как погреба винишко. Храни, но не забудь я Шникер, баре в книжках. Любовь, отжив три года, превратится в яд. Чтобы она жила, умираю я. Храни меня в себе, как погреба винишко. Храни, но не забудь я Шникер, баре в книжках. Любовь, отжив три года, превратится в яд. Чтобы она жила, умираю А пока есть пара минут, Позволь к твоим коленям прильнуть, Как в старые добрые я свой удивительный сказ поведу. И мы с тобой навестим самую памятную из зим. Навзрыд выбиваясь из сил, оплакивая ее клавесин. То боль, то жар в груди, ипохондрик не зря Себя накрутил. Твой нрав тротил всех подрывает на пути. С тобой рядом скакал в путь, что ни вечер, Стакан пуст. В кювете жизни я одинокий сухой куст, Но выходок выпалил полный рожок. Любопытство твое, как порох зажег. И вот ты сама меня тянешь сделать в бездну Прыжок. Ты моя кручина зазноба, Я твоя причина развода, Я твоя причина развода. Наших дней страницы листай, не миновать злых Обывателей стаи, что языки смозолив, Гнали нас к столбам позорным. Бесконечно хуля, духарясь, как весной тополя. Жалкие недолюдишки с глубокой скорбью вас носит Земля. И сколь железно счастья печать еще не стерта, Еще дышит конь железный, еще целы стекла, Что взяв за долг, те надписи хранят нас твердо. Спасибо папе за автор, маме за сына. Храни меня в себе, как погреба винишко. Храни, но не забудь я Шникер, баре в книжках. Любовь, отжив три года, превратится в яд. Чтобы она жила, умираю я. Храни меня в себе, как погреба винишко. Храни, но не забудь я Шникер, баре в книжках. Любовь, отжив три года, превратится в яд. Чтобы она жила, умираю я. Телом вы рождены, я мера вынуждена. Я телом вы рождены, я мера вынуждена. Я телом вы рождены, я мера вынуждена. Я телом вы рождены, я мера вынуждена.