Под следствием E

Прицелься через линзы, видишь цвет фиолетовый? Твой персональный туалет для идей. Для пищевого блядства бумага для людей. Рождённые в прекрасном растят своих детей. Прикинься невменяемым на казни или в штазе. Вчера здесь поменяли горшочками все вазы, а розы заменили на кактусы и пластик. Сегодня будет праздник, дырявый тазик и матрас. Допроси же меня, моё зеркало, мы последственном измерении. Расскажи, как сегодня мне целиться? Твои вены, разрытые временем. Я собачье сердце открытое, не готовое к исцелению. Мы застряли в открытках под перьями, что посыпались с неба в Помпеях. Я предатель великой империи, именуемой человечеством. Недостойнейший сын размножения, перебравший дурак на скамейке. На лице твоя сетка над верою. В новый день без причины сомнения. Тебя просто поймают критерии на границе нормальных людей. Когда же всё закончится? Никчёмнейшее творчество. Тленеющее чёрство и легче просто чёкнуться. Как выжить перечёркнутым в отчётах в одной комнате неслышанных сердечных? И я тут ни при чём. Вчерашние причины, вчерашние последствия. Повешенный на люстре находится под следствием. Висит на тонкой леске, болтается над бездной. Всего лишь приговор: верните ему лезвие. Он попытается разрезать эти стены. Он пытается найти свою систему. Он станет честным и живым, но главное с приветом, чтобы никто не понял, почему он такой бледный. На светофоре и хайвеем. Хоть в коммуналке, хоть в отеле. Приказ работников борделя о вынесении исполнения высшей сучьей меры. Допроси же меня, моё зеркало, мы в последственном измерении. Расскажи, как сегодня мне целиться? Твои вены, разрытые временем. Я собачье сердце открытое, не готовое к исцелению. Мы застряли в открытках под перьями, что посыпались с неба в Помпеях. Я предатель великой империи, именуемой человечеством. Недостойнейший сын размножения, перебравший дурак на скамейке. На лице твоя сетка над верою. В новый день без причины сомнения. Тебя просто поймают критерии на границе нормальных людей. Я пишу этот текст и тушу о него же бычки сигарет. Перепачканный лист грустным почерком. Жду ответ комитета амнистии. Снова ночь, снова станет всё просто. Снова плоскость стола это простынь для меня и таких же отбросов, заключённых под собственный отзыв. В душной камере места, как воздух. В душной камере в лёгком утопца просто стёкла, просто допросы. В сотый раз зацепиться за образ. Недоношенное солнце в чреве матери, вечный подросток в чреве космоса что-то там просит и просит, а по щекам текут слёзы. Допроси же меня, моё зеркало, мы последственном измерении. Расскажи, как сегодня мне целиться? Твои вены, разрытые временем. Я собачье сердце открытое, не готовое к исцелению. Мы застряли в открытках под перьями, что посыпались с неба в Помпеях. Я предатель великой империи, именуемой человечеством. Недостойнейший сын размножения, перебравший дурак на скамейке. На лице твоя сетка над верою. В новый день без причины сомнения. Тебя просто поймают критерии на границе нормальных людей.