Жар-птица: Я взял её на руки

Я взял ее на руки, на руки взял ее Полудетское легкое тело и вышел из дома. В морозном тумане, в морозном тумане висело багровое Низкое солнце. Зима была в мире, она была белой, Она была плоской и шарообразной. Зима-пирамидой, она в то же время прозрачно-зеленой Из чистого льда. Прозрачно-зеленой из чистого льда. И там, в глубине пирамиды, был город. Дома прижимались друг к другу боками. И улицы прямо и гордо лежали, примерзнув друг К другу на перекрестках. Он нес ее долго по улице длинной, По свежему, белому, белому снегу. Он нес ее к солнцу, но он утомился и Сел на ступени какого-то дома. Лицо ее было смертельно спокойным, Лицо ее было спокойно, как снег. Лицо ее было спокойно, как снег. Послушай, послушай, послушай, Жар-птица, Несчастье мое, моя бедная птица, Потухшая, тусклая, серая птица. До солнца осталось не так уж и много. Оно отогреет тебя, отогреет. Послушай, нам надо, мой друг, торопиться. Еще полчаса и уже будет поздно. В припасе две банки прекрасных консерв. Одну нам придется отдать за услугу, ведь солнце, Небось, тоже нынче не сытно. Другую оставим себе и немедля устроим роскошный, Немыслимый пир. Устроим роскошный, немыслимый пир. Жар-птица. Жар-птица! Жар-птица, жар-птица, жар-птица, Жар-птица, жар-птица, Жар-птица, жар-птица, жар-птица!