Серая радуга E

Серая радуга Время учило жить, не сбавляя градуса, Гори-гори, не сгорай, моя серая радуга. Верхнее боковое, "звезда российского андеграунда" Читает томик Бориса Рыжего И это, кажется, я. Привет. Хорошо, что ты никогда не видела этих больных пейзажей, Мы горим, и Мир уже никогда не отмыть от сажи. И даже уже неважно, проснёмся ли мы однажды, И станем ли мы взрослей. Я существую, пока ты нажимаешь на кнопку "play". Пока ты нажимаешь на кнопку "play". Страна встречала то тульским пряником, то камышинскими "пиздюлями", Я трезвым бывал в Ростове и в Новокузнецке пьяным, О Черное море царапал сердце, на питерских топях вдыхал туманы, Но каждый поэт – это повар в предместьях Ада. Верчу слова на языке, пробую их на вкус, Чтобы после нарезать салат и подать к столу. "Официант, заберите блюдо, мне не понравилось. Слишком мало надежды, слишком много отчаяния..." И если попаду к тебе, Господи, не отправляй назад. Я смотрю в твой единственный красный глаз, и это закат, Наполненный кровью, пролитой нами за день. Все люди братья: одного зовут Каин, другого – Авель. Поезд движется дальше, сквозь вечную мерзлоту, Размышляю о том, растут ли берёзы в Аду. Пыльное регги на ледяном ветру, Такие хрупкие мы на ледяном ветру. Бессмысленный рейв потерянного поколения, Бездарно болтаться между Кёртисом и Есениным, Не стать ни тем, ни другим. Жизнь такой долгий крик. Приходишь мягкий и ситцевый, Уходишь – поломанный манекен. В карманах окурки, слова и упущенные возможности. Мама, я с самого детства просто хотел стать никем, Кто же знал, что это и есть самое сложное. И если попаду к тебе, Господи, не отпускай, не надо, Хочешь, возьми запястья, полосни о зазубренный край заката, Будем смотреть, как капает кровь, как бесится злая стая, Все люди братья: одного зовут Каин, другого – Авель. Я тихо сойду где-то в сибирской глуши, Сплюнутый на перрон душным нутром вагона. Ты иногда, пожалуйста, мне пиши, Я хотел бы вернуться домой, пусть и нет никакого дома. Сигаретой коптить это старое бледное небо, По снегу хрустеть мечтами о вечном лете, Утро выкрасит город в неизменный панельно-серый, Не желая знать никакого другого цвета. И тот, кто шлёт мне всё это, Никогда не пишет обратного адреса. Я пою эти песни, но что я вообще о них знаю? Гори-гори, не сгорай, моя серая радуга, Пока ты горишь, Я играю. И если попаду к тебе, Господи, не отправляй назад. Я смотрю в твой единственный красный глаз и это закат, Наполненный кровью, пролитой нами за день, Все люди братья: одного зовут Каин, другого - Авель. И если попаду к тебе, Господи, не отпускай, не надо, Хочешь, возьми запястья, полосни о зазубренный край заката, Будем смотреть, как капает кровь, как бесится злая стая, Все люди братья, Все люди – братья.