И этот день наступил!

И этот день наступил. Божественно неотразимой предстала перед ликующим Народом Намарона. Радостью сияли лица короля и королевы. Счастье и торжество переполняли сердце прекрасного Чау-Сутана. Намарона, лучезарный цветок Чанкти, Навсегда вошла в его жизнь. Как вдруг раздался громкий цокот копыт, И все увидели огромную фигуру всадника на красивом Вороном коне. Черным серебром отливала чешуя его Кольчуги. Черный шлем и черный меч дополняли Облачение незнакомца, и только сквозь глазницы Черной маски, полностью скрывающей его лицо, Холодной ненавистью сверкали хищные глаза. Он соскочил с коня, и тут же все увидели, Что атласная лента, которой было повязано плечо Незнакомца, пропитана алой кровью. Сдавленный крик раздался в многотысячной толпе, Но всадник вскинул руку и с надменным презрением Сказал: Не бойтесь! Вас не тронет Черный Рыцарь. Он вызывает на сражение того, кто ловок, Смел, силен, а может, прекрасен, Как фиалка. Среди вас один такой найдется. Если он не трус, конечно, Он примет вызов. Слышишь ты, Достойный, благородный Чау-Сутан, Тебя я вызываю помериться силами. И вот, Затмив торжество и радость, На страну обрушилась беда. Горько плакала несчастная королева мать. В одну ночь поседел, сраженный горем, Потерять единственного сына, король отец. Они умоляли Чау-Сутана отказать в поединке Черному Рыцарю. И только одна Намарона, которая знала, Кто так унижал достоинство ее благородного супруга, Гордо подняв голову, спокойно, Но решительно сказала: Ты примешь бой, Мой Чау-Сутан, и победишь злодея. Тебе поможет одолеть его волшебный лук великого Бахма. Никто еще в стране Монбанджа не назывался Трусом, Намарона. О нет, моя прекрасная жена, я принимаю поединок, И это будет честный бой. Со мной будет только меч, а им владею я Неплохо. Не бойтесь, ваш Чау-Сутан победит! С мрачным лицом вошел король отец в свою Опочивальню. Гнев, надежда и тоска боролись в его Душе. Он пытался и не мог понять поступка Намароны. Король не заметил, как погрузился в сон и вдруг Услышал голос. Ты думаешь, всесильнейший владыка, Что сын твой, благородный Чау-Сутан, Погибнет от моей руки? Наивнейший король! Твой сын погибнет от руки твоей красавицы невестки, Коварной и злой колдуньи Намароны. Прислушайся к совету моему: На третий день, в День жертвоприношений, Схвати ее и брось в костер. Теперь король все понял. Коварная колдунья Намарона обманом отправила принца На неминуемую гибель, чтобы лишить королевства Монбанджа единственного наследника престола. А в это время ничего не подозревающий Чау-Сутан, Простившись со своей красавицей принцессой, Отправился в далекий путь к таинственным озерам Махарасас. А Намарона, Накинув сверкающую перьями накидку, Никем не узнанная птица, Вылетела из королевского дворца и вскоре опустилась На высокую пальму, где в ее широких листьях жил Золотой какаду. Она села рядом с ним на ветку и печально Сказала: «Любимый брат мой, золотой какаду, Не откажи своей сестре. Позволь сорвать в твоем саду один-единственный Цветок Чанг-Ти. О, ты знаешь силу волшебства его». «О, не грусти, прекрасная сестра. Я знаю все твои печали. Лети скорее в сад. Не медли, Намарона. Спеши, спеши!» Вернувшись во дворец, принцесса опустила волшебный Чанг-Ти в золотой кубок и стала ждать наступления Сумерек. И вот Взошла луна. Ее голубое сияние осветило прекрасный цветок, И он заполыхал, как бенгальский огонь. И вдруг в его похожей на золотую корону Чашечке, как в зеркале, Намарона увидела Своего Чау-Сутана. Мужественный и прекрасный, как солнце, Он стоял и гордо смотрел на приближающегося Черного Рыцаря. И вот скрестились их мечи. Намароне показалось, что у нее перестало биться Сердце. Силы покинули несчастную принцессу. Она в изнеможении опустила свое прекрасное лицо, По которому в первый раз за пятнадцать лун ее Жизни катились горькие слезы. Так Прошло три томительных дня, И наступила третья ночь. Грозным было небо. Черные тучи затмили луну. Где-то вдали над таинственными озерами Махарасас Вспыхивали молнии и слышались раскаты грома. Щемящая тоска сжимала сердце принцессы. И вдруг она с ужасом заметила, Как один за другим стали гаснуть огни священного Цветка. Отчаянно вскрикнув, она бросилась к Чанг-Ти и в Окружении его лепестков увидела, Как, сверкнув своим ядовитым жалом, Отравленный меч Черного Рыцаря опускается на Склоненного Чау-Сутана. Пантерой бросилась Намарона к волшебному луку, Не помня себя, натянула упругую тетиву и выпустила Несущую смерть стрелу. Дикий рев огласил королевство Монбаджа.