И вот он вернулся, пришёл….

И вот он вернулся, пришел, притащился, Приполз на потрепанных крыльях, где даже пыльцы не Осталось. Что есть у него? Что может тебе предложить за прощенье, Кроме черных, как тучи, провисших штанов да мутной, Как лед катаракты? Ну как ты? И вот он поднялся с колен, Аккуратно присел на краешек стула. Вот уж просит борща без сметаны и хлеба кусок. И смотрит так глупо и странно на твои загорелые Ноги, на жемчужный висок, на уютный твой быт Небогатый. Ну как ты? Что ответишь ему? Что ты можешь сказать? Что, мол, бабой на свете очень даже не муторно Жить, если смотришь кино, если дарят цветы на Работе, что, мол, тело осело, и высохли губы давно, И выросли дети. Что иди, мол, туда, мол, откуда пришел, Откуда прогнали, откуда ты больше не нужен. Он кивает послушно, он не отрицает и прячет в Ладонь восковое, как свечка, лицо. И так обреченно мерцает на пальце сутулом, Давно безымянном, венчальное, недорогое когда-то Кольцо, что хочется крикнуть: "Ну ладно, Уж я потерплю до заката". Ну как ты уйдешь? Не чужой человек уж коли вернулся. Конечно, вернулся. Допустим, однажды, конечно, вернулся. Конечно, на крыльях. Конечно, навек.