Листопад

Такой привычный в это время года листопад. И на виниле старом Judas and System. Где-то рядом бродит моя истина, И я как никогда искренен. Такой привычный в это время года листопад. И на виниле старом Judas and System. Где-то рядом бродит моя истина, И я как никогда искренен. Мы с тобой Как две половинки рваной культуры. За тобой побежали все конвои. В округе я любила, ты играл, обитала лавэшкой свой Счет. Присторы в сети очень любила ты. Метила фоточки своих бесценных подруг. На меня, как собака, повышала безуспешно нюх. Ну же, кто теперь мне скажет? Сука сердцу не прикажет. Почему так сильно сломала? Где Вованой рыдала? Ссоры, скандалы, интриги. Тип в основном плыл планом либо сильно синий. Она ругалась много, бросить грозилась не раз. Так и получилось, барин погрузил сердца в унитаз. Это то, что не похоже ни на что когда-то, Что про которую всегда писал, не видя твой Touchdown. Хотелось вслед кричать: "Постой, Уйти ничё не стоит". Твое Майами разучилось верить в мой Детройт. Но все же отпускаешь к новой жизни. Совсем себя не забирай, обещай присниться. Непередумано озвучу, взглядом обнимаю крепко. На три ворота на всякий случай ляжет йодовая сетка. Так едко ветками скрипит по окнам. Это перебежками пройдет по непротертым кедам. Рука в руке снова, будто предполагая о нас, Не передавая никому то, то, что мы чувствуем сейчас. Boeing потерял шасси, каждое крыло дымит. Огонь не лезет наружу, значит, ничё не болит. Kenwood говорит: "Подойди, беды твори." Слова в этом куплете вечно будут вместе жить. Такой привычный в это время года листопад. И на виниле старом Judas and System. Где-то рядом бродит моя истина, И я как никогда искренен. Такой привычный в это время года листопад. И на виниле старом Judas and System. Где-то рядом бродит моя истина, И я как никогда искренен.