Февраль

Плакали тучи над головой, закрывая собою небо. Слезы их падали вниз, растворяясь в огромных лужах. Февраль упивался своим безобразием, своим талым Снегом, но похоже, никому это не было нужно. Город продолжал жить, все так же спешить куда-то. Пробки на Садовом кольце, сытый, довольный McDonald's на тех же местах, что вчера бомжи. Противный запах, тряпки, носки, трусы висят в Переходах. Девушки явно хотят удивить своим видом Прохожих. Юноши с матом в зубах бубнят о недавней Попойке. Плюгавенький мужичок с букетом роскошным Просит таксиста подбросить его к новостройкам. Голуби кружат и путаются у людей под ногами. Собаки свернулись в клубок у табачной лавки. Автобус ушел битком. Его провожают взглядом опоздавшие на него ворчливые Бабки. Тот же пейзаж вокруг: магазины, Многоэтажки. На рекламном плакате мужик смеется Мерзко. "Девочкой своею ты меня назови", Звучит из палатки радио домохозяек нудная песня. Все так, как всегда. И Москва остается Москвою. Только отчего же сердце так сжалось в моей груди? Не от того ли, что между Павелецкой, Автозаводской в Восемь сорок утра люди на небо ушли? Здравствуй, февраль, и прощай. Слезы падают белыми хлопьями. Не сердись на нас, не серчай, что таким тебя Смыслом наполнили. Здравствуй, февраль, и прощай. Слезы падают белыми хлопьями. Не сердись на нас, не серчай, что таким тебя Смыслом наполнили. Не хочу говорить об этом, не хочу даже думать Страшно. В жизни столько плохого не хватит ума Осмыслить. Заставляю себя разглядеть, какой этот мир Прекрасный, но не могу избавиться от жутких Кошмарных мыслей, что все, что случилось, Было кому-нибудь нужно, что кому-то пришлось зло Ужасное взять и исполнить. А слезы все падали, растворяясь в огромных лужах, Но уже не небесные, а мои это были слезы. Все те же дома и те же витрины, и Люди, те же птицы, собаки и те же бомжи В переходах. Тот же город, утопающий в собственных Слухах, пошатнулся и замер, отражаясь глазах Светофоров. А потом, как всегда, и Москва вечно Будет Москвой. Будет радость, веселье, но вряд ли Удастся забыть о том, что между Павелецкой, Автозаводской в восемь сорок утра им на небо Пришлось уходить. Здравствуй, февраль, И прощай. Слезы падают белыми хлопьями. Не сердись на нас, не серчай, что таким тебя Смыслом наполнили. Здравствуй, февраль, и прощай. Слезы падают белыми хлопьями. Не сердись на нас, не серчай, что таким тебя Смыслом наполнили.