Снегурочка: Из лесу на пляшущих птиц

Из лесу на пляшущих птиц начинает сыпаться Иней, потом хлопья снега. Подымается ветер, набегают тучи, Закрывают луну, мгла совершенно Застилает даль. Птицы с криком жмутся к Весне. В кусты, скорей, в кусты! Шутить задумал старик Мороз. До утра подождите, а завтра вам растают на полях Проталинки, на речке полыньи. Погреетесь на солнышке немного и гнездышки начнете Завивать. Весна-красна! Здоров ли вернулась? И ты здоров ли, Дед Мороз? Спасибо. Живется мне худо. Берендеи о нынешней зиме не позабудут. Веселая была. Плясало солнце от холоду на утренней заре, А к вечеру вставал сухами месяц. Задумаю гулять, возьму дубинку, Повыясню, повысеребрю ночку. Уж то-то мне раздолье и простор. По богатым посадским домам колотить по углам, У ворот вереями скрипеть, под полозьями петь. Любо мне, любо, любо, Любо. Из леску по дорожке за возом воз. На ночлег поспешает скрипучий обоз. Я обоз телегу, я вперед забегу. По край поля, в дали на морозной пыли лягу Маревом. Средь полночных небес встану заревом. Разольюсь я, мороз, в девяносто полос. Разбегутся столбами, лучами несметными, Разноцветными. И торкнутся столбы, и спираются, А под ними снега загораются. Море свету, огня яркого, Жаркого, пышного. Там сине, там красно, а там вишнево. Любо мне, любо, Любо, любо. Еще злей я о ранней поре. На румяной заре потянулся к жильям из оврагов Полянами. Подкрадусь, подползу я туманами. Над деревней дымок завивается, В одну сторону погибается. Я туманом седым заморожу дым. Как он тянется, так останется. По над полем, по над лесом перевесом. Любо мне, любо, любо. Недурно ты попировал. Пора бы в путь тебе на север. Не гони. И сам уйду. Не радо старику. Про старое скоренько забываешь. Вот я старик всегда один и тот же. У всякого свой норов и обычай. Уйду, уйду. На утренней заре по ветерку умчусь к Сибирским тундрам. На кого ж Снегурочку оставишь? Дочка наша на возрасте. Без нянек обойдется. Ни пешему, ни конному дороги и следу нет в Ее терем. Медведи, овсянники и волки матерые кругом двора Дозором ходят. Филин на маковке сосны столетней ночью, А днем глухарь. Вытягивают шеи прохожего, захожего блюдут. Тоска возьмет меж филинов и леших одной сидеть. А черемная челядь? В прислужницах у ней на побегушках лукавая Лисица севадушка. Зайчата ей капустку добывают. Чем свет бежит на родничок куница с кувшинчиком. Грызут орехи белки, на корточках Усевшись. Горностайки в приспешницах сенных у Ней на службе. Да все ж тоска. Подумай, дед. Работай, В овну приди, бобровою опушкой тулупчик свой шапки Обшивай. Строчи пестрей оленьи рукавички, Грибы суши, бруснику да морошку про зимнюю Безхлебицу готовь. От скуки пой, пляши, коль есть охота. Чего ж еще? Эх, старый, девке воля милей Всего. Ни терем твой точеный, ни соболи, Бобры, ни рукавички строченые недороги. На мысли у девушки Снегурочки другое. С людьми пожить. Подружки нужны ей веселые да игры до полночи, Весенние гулянки да горелки с ребятами покуда. Что покуда? Покуда ей забавно, Что ребята наперебой за ней до драки рвутся. А там? А там полюбится один. Вот то-то мне и не любо. Безумный и злой старик! На свете все живое должно любить. Снегурочку в неволе не даст тебе томить родная мать. Вот то-то ты некстати горяча, без разума болтлива. Ты послушай, возьми на миг рассудка. Злой Ярило, палящий бог ленивых берендеев, В угоду им поклялся страшной клятвой губить меня, Где встретит. А вот вчера из-за моря вернулась Птица-баба, уселася на полынье широкой И плачется на холод диким уткам, Ругательски бранит меня. А разве моя вина, что больно тороплива, Что с теплых вод, не заглянувши в святцы, Без времени пускается на север? Плела, плела, а утки гоготали. Ни дать ни взять в торговых банях бабы. И что же я подслушал? Между сплетен такую речь сболтнула птица-баба, Что, плавая в заливе Ленкоранском, в Гилянских ли Озерах, уж не помню, у пьяного оборвыша факира и Солнышка горячий разговор услышала о том, Что будто солнце собирается сгубить Снегурку, только и ждет того, чтоб заронить ей в Сердце лучом своим огонь любви. Тогда спасенья нет Снегурочке. Ярило сожжет ее, испепелит, растопит, Не знаю как, но умертвит. Да коли ж младенчески чиста ее душа, Не властен он вредить Снегурке. Полно! Поверил ты рассказам глупой птицы. Недаром же ей кличка баба. Знаю без бабы я, что зло Ярило мыслит. Отдай мою Снегурочку! Не дам! С чего взяла, чтоб я такой вертушке поверил, Дочь? Да что ж ты, красноносый, ругаешься? Послушай, Помиримся. Для девушки присмотр всего нужнее и строгий глаз, Да не один, а десять. И некогда тебе, и неохота за дочерью приглядывать. Так лучше Отдать ее в слободку Бобылю бездетному на место дочки. Будет заботы ей по горло, да и парням корысти Нет на бобылеву дочку закидывать глаза. Согласна ты? Согласна. Пусть живет в семье бобыльской, лишь только бы на Воле. Дочь не знает любви совсем. В ее холодном сердце ни искры нет губительного Чувства. И знать любви не будет, если ты, Весеннего тепла Томящей неги Ласкающий, Разом чевай-Довольно. Покличь ко мне Снегурочку. Снегурка! Снегурушка! Дитя мое!