Реквием

Сегодня я наступил ногами на ткань старухи, Не повернул лица, но увидел косые руки И, почуяв как она провожает меня во след, Дошел до поворота и упал на снег: Она трясла меня за воротник, как ветку вишни, Сыпала соль на губы, называя лишней мою прыть, Грозила не доплыть до берега аншлагов, Река опасна, как дуэль на шпагах! И если встретились бы мы глазами в старом пабе, То я не раз бы натоптал подол сутулой бабе, Но там, где ветры севера льдами вальцуют камни, Она пинает ботинком бока мне. Все ревет и колдует, чтобы не верили барду Ложатся шторы на двери ломбарда И руки вертят мое тело у ног тополей, Это спектакль, у которого нету ролей! Реквием она поет по мне не чисто, Два белых лебедя плывут к ладони трубочиста, Как на нож, и времени неведомы пары, Танец которых был так дьявольски хорош! Она целует меня... Она целует меня... Она целует меня... Она целует меня! Спасай... Спасай! Записки юного врача нашли в шкафу на утро, Морфин ломает пациентов, но ломает мудро... Вся жизнь больница, но в клинике высокой марки Врачи сказали, что тем вечером я не был в парке. Тогда кого пинала эта тьма пологая? Кому я гневал и молил на высоте плечей? Кого пытался опознать у лавки монологами, Да не увидел глаз и не узнал речей, скажи?! И все пытаюсь объяснить, как будто иностранец: Я не в себе... Но я запомнил этот белый танец! Да не поверили бы слухам старожилы цирка, Но поцелуй старухи мне оставил запах цинка... Не той дорогой повернул домой, Она искала чей-то след и набрела на мой Не всякому дано пройти на глубине по дну, Но две дороги осветило фонарем в одну. Это история с плохим концом, Я выдающийся прохожий, но плохой танцор И если книги не соврали, то, листая дальше, Я понимаю, что тем вечером я видел банши. Луна двурогая молчит, не верит... Мужчина скурит сигарету и починит двери. Мне вяжут руки на халате, я лежу в палате И говорю тебе: Спасай... Спасай... Спасай!