Из рассказа Одиссея: Много лет прошло с тех пор

Много лет прошло с тех пор, как греки овладели Крепкостенной Троей и, нагрузив свои суда богатой Добычей, отправились по домам. Отплыл из Трои и царь Одиссей, Держа путь на родную Итаку. Несчастья и бури преследовали его. Растерял он свои корабли, Погибли его спутники. Буря выбросила его одинокого, полузамерзшего на Остров гостеприимных феаков. Царь феаков Алкиной заботливо принял Одиссея. В честь Одиссея, не зная еще его имени, Устроил пир. На пир был приглашен знаменитый слепой певец Демодок. В руки певцу вложили звонкострунную лиру. И запел Демодок, Запел песню о Троянской войне. Он пел о храбром Ахилле и мудром Одиссее, О подвигах греческих героев и о деревянном коне, Который был придуман хитроумным царем Одиссеем. Несказанно растроган был Одиссей. Лицо его оросилось слезами. Не хотел Одиссей, чтобы феаки увидели его слезы, И прикрыл лицо мантией. Но Алкиной Услышал тяжкие вздохи незнакомца и попросил его Назвать свое имя и рассказать о своих приключениях. Одиссей не стал скрывать свое имя и поведал феакам О своих скитаниях. Рассказ Одиссея составляет часть знаменитой поэмы, Названной именем ее героя, Одиссеей. Создателем "Илиады" "Одиссеи" греки считали Гомера. Они называли его сыном бога, изображали слепым Старцем. Никаких точных сведений о Гомере у них не было. Греки не знали, где он родился, когда жил. Им казалось, что в образе слепого певца Демодока Великий поэт изобразил самого себя. Кто знает? Начиная рассказ о своих странствиях, Одиссей восклицает: "Сладостней нет ничего нам Отчизны". Во время долголетних странствий любовь к своей земле Не угасла в нем. Это высокое чувство неудержимо влекло его на Родную Итаку. Не раз Одиссей и его спутники подвергались страшным Опасностям. Однажды они достигли незнакомого острова. Одиссей поднялся на утес и окинул взором местность. Вдали за лесом он заметил дымок. Одиссей решил выяснить, куда он попал со своими Спутниками. Из предосторожности разделил Одиссей Спутников на два отряда. Бросили жребий. Выпал жребий идти вглубь острова Эврилоху с Двенадцатью товарищами. За лесом увидели они дом. Из него доносилось звонкое пение. Кто там поет? Богиня или смертная? Спутники закричали, чтобы вызвать певицу. Из дома вышла Светлокудрая дева. Не знали спутники, что это волшебница Цирцея. Приветливо пригласила их Цирцея войти, И, забыв осторожность, вступили все в дом богини. Только один Эврилох, усомнившись, Остался за дверью. Цирцея подала гостям вина, подлив в него сок Волшебной травы, Чтобы память у них об отчизне пропала. Когда же был выпит волшебный напиток, Цирцея, коснувшись каждого жезлом, Обратила их всех в свиней И загнала в хлев. Все это видел Эврилох. Он прибежал к кораблю и в ужасе рассказал Одиссею О несчастье, постигшем товарищей. Тогда Одиссей Принял решение. Немедля надев на плечо Среброгвоздый медный двуострый мой меч И схвативши свой тугосогбенный лук, Я велел Эврилоху меня проводить, Возвратившись Той же дорогой со мной. Но он, На колени в великом страхе упав, Мне с рыданием бросил крылатое слово: "Нет, повелитель, позволь за тобой не ходить мне. Уверен я, что ни сам ты назад не придешь, Ни других не воротишь спутников наших. Советую лучше как можно скорее Бегством спасаться, иль все мы ужасного дня не Минуем". Так говорил Эврилох. И ему отвечая, сказал я: "Друг Эврилох, Принуждать я тебя не хочу. Оставайся Здесь при моем корабле Утешаться питьем и едою. Я же пойду. Непреклонной нужде покориться мне должно". Отправился Одиссей к дому Цирцеи. Неожиданно предстал перед ним прекрасный обликом Юноша. Остановил Одиссея и научил его, Как избавиться от чар Цирцеи. Понял Одиссей, что перед ним не просто смертный, А один из бессмертных. Это был Гермес, вестник богов. Дал Гермес Одиссею чудодейственный корень, Который делал безвредным сок волшебной травы. Цирцея ласково приняла Одиссея и поднесла ему Волшебного питья. Спокойно выпил его Одиссей. Цирцея же коснулась его жезлом и сказала: "Иди в хлев и валяйся там вместе с другими". Тогда Одиссей вытащил меч и, как научил Гермес, Стал грозить волшебнице смертью. Упала Цирцея на колени и поклялась страшной клятвой, Что не причинит Одиссею вреда. Устроила пышную трапезу для Одиссея. Однако Одиссей сидел печальный, Не притрагиваясь к еде. Спросила волшебница: "Что у тебя на душе, Одиссей? Отчего ни еды, ни питья не вкушаешь?" Отвечал Одиссей: "Если желаешь, Цирцея, чтоб пищи твоей я коснулся, Спутников дай мне спасенья своими глазами увидеть". Так я сказал, и не медля с жезлом, Испокоив, Цирцея вышла, к закути свиной подошла и ее Отворивши, Их, превращенных в свиней девятигодовалых, Оттуда Вывела. Встали они перед нею, а наша башедых всех Поочередно помазала каждого мазью, И разом спала с их тела щетина, Его покрывавшая густо. Все во мгновение узнали меня и ко мне протянули Радостно руки, и сильно проникла в их сердце Радость, как будто в родную они возвратились Итаку, В наше отечество милое, где родились и цвели мы.