Опять, как в годы золотые

Опять, как в годы золотые, три стертых треплются шлеи, и вязнут спицы расписные в расхлябанные колеи. Россия, нищая Россия, мне избы серые твои, твои мне песни ветровые, как слезы первые любви. Люблю тебя, как посох странник, как воин милую в бою. Тебя провижу, как изгнанник провидит родину свою. Но лик мне твой незрим, неведом, твоя непостижима власть. Ведя меня, как вождь, к победам, испепеляешь ты, как страсть. Тебя жалеть я не умею и крест твой бережно несу. Какому хочешь чародею отдай разбойную красу. Пускай заманит и обманет, не пропадешь, не сгинешь ты, и лишь забота затуманит твои прекрасные черты. Люблю тебя, как посох странник, как воин милую в бою. Тебя провижу, как изгнанник провидит родину свою. Но лик мне твой незрим, неведом, твоя непостижима власть. Ведя меня, как вождь, к победам, испепеляешь ты, как страсть. Но что ж одной заботой боле, одной слезой река шумней. А ты все та же лес да поле, да плат узорный до бровей. И невозможное возможно, дорога долгая легка, когда блеснет в дали дорожной мгновенный взор из-под платка. Люблю тебя, как посох странник, как воин милую в бою. Тебя провижу, как изгнанник провидит родину свою. Но лик мне твой незрим, неведом, твоя непостижима власть. Ведя меня, как вождь, к победам, испепеляешь ты, как страсть. Испепеляешь ты. Испепеляешь ты, как страсть. Испепеляешь ты. Когда звенит тоской острожной глухая песня ямщика. Когда звенит тоской острожной глухая песня ямщика.