кто-то должен опылять цветок

Все, что ни гуже, вижу грязным и вряд ли Бы рад еще. Жизнь делится секторами, Как гексы глазами пчел. Хотели бы летать беззаботно и высоко, Но даже знает насекомое, что кто-то должен опылять Цветок. Не надломаны пополам мы. Как мотыльку порхать, если время непостоянно? Эй, мономи, ты ведь знаешь, мы в истории, Друг. Если цветы завянут, их увековечит грунт. И мы летим туда, где счастье не фигура речи. Тут свята лишь пустота, и опылять уже нечего. Там еще хоть что-то можно сберечь, И мел человек этим способом может душе закрыть Трещину. Флора истошно воет от боли. Человечество все летит и летит до новой кормушки, А щеки пылают, будто родимый дом и в агонии, И, сдав последний вздох, она опустит оружие. Нас явно тянет, как напасть на славы, Нах собрать на память, чтобы не Осталось ничего для старых, хоть Каплю мало. Резным не оставив, наплевав на Жалость. Что ни мысль, загоны, ложь. Мы не можем принять тот факт, что все попросту Лишь ничтожества. И множа их в сто крат, мы Все больше стали заложниками комплекса пленя, И едва ли теперь поможет пустота. Когда нет ничего, но что лучше, чем благодать? Мир, построенный на костях, никогда не взрастет Цветами. Я много что потерял, но осталась вечная Память. Едва ли надолго погрязнув омут, Представить другой исход нет возможности, Да и тольк. Не боязно, не страшно, Не на то ли конь. Ни поезд, ни цветок Не стали тем, чтобы понял, как петляем дорога вдаль, Нас выводит только на свет. На перепутье труп, ничего более нет. И сколько б ни бегал от себя, но настигнет Правда тот нож. Хочешь идти? Иди. Но от прошлого не уйдешь. Нас явно тянет, как напасть на славы, Нах собрать на память, чтобы не Осталось ничего для старых, хоть Каплю мало. Резным не оставив, наплевав на Жалость. Нас явно тянет, как напасть на славы, Нах собрать на память, чтобы не Осталось ничего для старых, хоть Каплю мало. Резным не оставив, наплевав на Жалость.