Русская народная сказка - Наговорная вода

А что, родимые, у вас в городу на водичку Шепчут, ай нет? Ох, наговорна така водица прозываться. И така-то полезна. Ох, хот от всего помогать. Да вот не далече ходить, как мне эта водица-то Помогла, как нельзя лучше. Жизнь свою смолоду со стариком я куды как ладно Прожила. А вот под старость и приключись с им Что-то непонятно. Такой поперечной стал старичишка, Никак не сообразишься. Ты ему слово, а он те два. А я, милая, тоже ох шустра была. Он мне два, а я ему пять. Он мне пять, а я ему десять. И такой-то вихорь в избе подымется, Что хоть святых вон выноси. Вот старик-то мне и говорит, Что это старуха у нас какие нелады-то. Кто в этом виноват? Ты, говорю, нескладный, поперечный. Ну и опять пойдет. Ты да не я, я да не ты. И до чего дошло. Как только утречком-то старик с печки-то но-ноги-то Спущат, так и пошло, и пошло, и по всем Углам замело. Да спасибо, соседка помогла. Приходит и говорит: "Что это, матушка, Какие у тебя нелады-то? Сходила б ты к старцу на гору". А на горе живет старец, на водичку шепчет. Другим помогать бывает и тебе поможет. Ну что ж, думаю, нехто как Бог. Пошла. Прихожу, стоит эта келийка одноконенька. Я это в окошко-то постукотала, И вышел ко мне старец. Махонький, щупленький, седа бородушка клинушком. Чего тебе, раба, надобно? Батюшка, говорю, какие у нас нелады-то со стариком. Ну погодь маленько. И вынес мне старец маленько водички в ковшечке. Пошептал что-то эт на воду-то. От с места не сойти, не лгу. Подает и говорит: "Возьми, раба, Да как придешь домой, да зашебаршит твой старик, Так ты этой водички-то и хлебни. Да смотри, раба, не глотай, не плюй, А с молитвой Иисусовой в роте держи, Покеда твой старик не угомонится. От у вас все ладно и пойдет". Ну, прихожу домой, только это за порог ноженьку-то Занесла, а старик с печки: "У, Говорит, эти бабы проклятуши-стрекотухи, Куды не пойдут, провалятся". А я, милая, щас это хлебнула водицы-то и держу. Замолчал старик-то. Я это скляницу-то на окошко, а сама за самовар Да и загреми трубой. И опять у старика глаза на лоб полезли. Ух, говорит, нескладно, неладно, Не ты им концом руки воткнуты. А я, милая, опять водицы-то хлебнула. И опять замолчал. И с той поры у нас тишь да гладь, Да Божья благодать. Он за рубань, а я за водицу. Он кричать, а я молчать. А старик-то, милая, был росту огроматного, Страшенного, глазищи как буркулы. И поди ж ты, экой махонький глоточек таку махину Сдерżyвал, а! От дай Бог здоровья старцу. Очень хорошо помог.