Снова не мы

Ладно, Ладно, Давай не о смысле жизни, больше вообще не о Чем таком. Лучше вот о том, как в подвальном баре со Стробоскопом под потолком Пахнет липкой самбукой табаком. В пятницу народу всегда битком. И красивые, пьяные и немые выбегают курить. Он в ботинках, она на цыпочках босиком. У нее в руке босоножка со сломанным каблуком. Он хохочет так, что едва не давится кадыком. Черт с ним, с мироустройством! Все это бессилие и гнилье. Расскажи мне о том, как красивые немые приезжают на Юг, снимают себе жилье, Как старухи передают ему миски с фруктами для нее. И какое таксисты бессовестное жулье! И как тетка снимает у них во дворе с Веревки свое не гнущееся белье, Деревянное от крахмала. Как немного им нужно счастья, мое, Как мало. Расскажи мне о том, как постигший важное одинок, Как у загорелых улыбки белые, как чеснок, И как первая сигарета сбивает с ног, Если ее выкурить натощак. Говори со мной о простых вещах. Как пропитывают влюбленных густым мерцающим Веществом И как старики хотят продышать себе пятачок в Одиночестве, как в заиндевевшем стекле автобуса Протереть его рукавом, Говоря о мертвом, как о живом. Как красивые немые в первый раз целуют друг друга В мочке, Несмелы, робки. Как они подпевают радио, стоя в пробке, Как несут хоронить кота в обувной коробке, Как холодную куклу в тряпке. Как на юге у них звонит, а они не Снимают трубки, чтобы не говорить, Тяжело дыша: "Мама, все в порядке". Как они называют будущих сыновей всякими идиотскими Именами, Слишком чудесные и простые, чтобы оказаться нами. Расскажи мне, как она забирается прямо в туфлях к Нему в кровать И читает Терезу Батисту, уставшую воевать, И закатывает глаза, чтоб не зареветь. И как люди любят себя по-всякому убивать, Чтобы не мертветь. Расскажи мне о том, как он носит очки без Диоптрий, Чтобы казаться старше, Чтобы нравиться билетерше, вахтерше, Папиной секретарше. Но когда садится обедать с друзьями и предается Сплетням, Он снимает их, становясь почти семнадцатилетним. Расскажи мне, как летние фейерверки над морем Вспыхивают, потряскивая. Почему-то одна фотография, где вы вместе, Всегда нерезкая. Как одна эсэмэс делается эпиграфом долгих лет Унижения. Как от злости челюсти стискиваются так, Словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими. Почему мы всегда чудовищно переигрываем, Когда нужно казаться всем остальным счастливыми, Разлюбившими? Почему у тех, кто указывает нам место, Пальцы вечно в слюне и сале? Почему с нами говорят на любые темы, Кроме самых насущных тем? Почему никакая боль все равно не оправдывается тем, Как мы точно о ней когда-нибудь написали? Расскажи мне, как те, кому нечего сообщить, Любят вечеринки, где много прессы. Все эти актрисы, Метрессы, Праздные мудотрясы. Жаловаться на стрессы, решать вопросы, Наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в Человеческую труху. Расскажи мне, как надутые. Почему к красивым когда-то нам приросла Презрительная гримаса? Почему мы куски бессонного злого мяса? Или лучше о тех, У мыса. Вон они сидят у самого моря в обнимку. Ладони у них в песке, и они решают, К кому идти руки мыть и спускаться вниз, Просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и Ананас. Даже пахнут они Гвоздика или анис Совершенно не нами, Значительно лучше нас.