Надо было говорить

В начале острые слова и гордая броня. Тепло пряталось глубже, чем страх показать себя. То ближе, то дальше, Как в темноте огни. И каждый делал вид: "Да все нормально, Переживи". Прощали по привычке, Терпели по любви. А боль копилась тихо, без крика, Без войны. И чем тише становилось в комнате вдвоем. Тем громче росла пустота между потом и сейчас. Надо было говорить, а мы молчали. Свою теплоту. По чуть-чуть теряли. Закрывались внутри. Становились шагами. И нежность ушла между днями. И в один момент. Будто выключен свет. Еще были мы. А теперь уже нет. Мы разошлись, как расходятся вода. И обратно уже. Нельзя. Не стали врагами, стали никак. И потом. Два сердца в одной тишине. В одном общем доме. Улыбки наружу, а внутри недосказанность. Тихая горечь. Такая опасная. Слова застревали на самых простых. И берегли спокойствие. Теряя живых. И рядом, как будто далеко. И самое страшное. Это легко. Надо было говорить, а мы молчали. Свою теплоту по чуть-чуть теряли. Закрывались внутри. Становились шагами. И нежность ушла между днями. И в один момент. Будто выключен свет. Еще были мы. А теперь уже нет. Мы разошлись, как расходятся вода. И обратно уже. Нельзя. Почему так бережем "прости" на потом, Пока это "потом" не становится пустым домом? Почему боль прячется за "я справлюсь" и "ничего"? Пока не остается ни света, ни слов, Никого. Сильными казались. Молчали упрямо. А молчание медленно Делало раны. И каждый закрывался сильней. Пока не осталось ни нас, ни дверей. Надо было говорить, а мы молчали. Свою теплоту по чуть-чуть теряли. Закрывались внутри. Становились шагами. И нежность ушла между днями. И в один момент. Будто выключен свет. Еще были мы. А теперь уже нет. Мы разошлись, как расходятся вода. И обратно уже. Нельзя. Не судить, Не искать виноватых. Просто простить. По-настоящему. Тихо. Не чтобы вернуть. А чтобы отпустить. И снова научиться говорить.