Это любовь E

Снаружи плюс тридцать. Пусть время в дребезги для нашего счастья Разобьётся. Тут доли секунды как паралич. Ты жарче майского солнца. Любовь это лишь сокращение мышц. Погляди вон туда: облака сбитые сливки, Режет заката нуга. Это всё для тебя? А, ну да. А, ну да. Оставайся со мной навсегда. Вон там видишь людей поголовье, Скота? Так красиво за ручку пасётся. Синтетические чувства поколения пластика. Давай придумаем с тобою будущее, Нарисуем и разукрасим ластиком. И глотка траур разольётся праздником, Но лишь до завтра, до утра. Но лишь до завтра, до утра. Я проснусь от вновь стёртой в кровь нёба раны, Лишь бы только уставиться в твои глаз акцизы. Доставая колёс свой букет, ты сказала: "Привет!" И вот ведь вновь снова зажевала пластинку. Пластинку. Собачье собачье всё, собачье собачье всё. Сука, целую вечно. Сегодня у нас с тобою весь день. У нас с тобою весь день арендован до вечера. Боже, как хочется взять, да и плюнуть на всё. Плюнуть на всё и прилечь. Но прилечь можно в землю и то один раз. Если по-человечески на кого-то оставишь меня, Моя муза, я тут ебанутся один без тебя, Без людей, без любви, без залички. От пота насквозь, от слёз отсыреть. Твою душу поганую пряча под лифчиком в углу трепетно И пресно. Я фугаю от ворот вид личика на Фоне ломбардов и в подворотне текстильщиков. От любви, где в этих жилых комплексах одни только Комплексы. От этих площадок, где мы не прощаем, Где всем на всех похуй давно. Где жестами, сука, переводят немое кино. Где небо ночное прыщавое. Где наши тела неподвижно лежали плашмя. Где мы там с тобою лежали плашмя. Вечер кальянного. Вечное пьяное. Подъездная печать. Харя помятая. Вечер кальянного. Вечное пьяное. Подъездная печать. Харя помятая. Вечное пьяное. Вечное пьяное. А ты стоишь перед ней, паскуда такая, С улыбкой беззубой. Зубами как фортепиано. Я заперся изнутри. Я никого не подпускаю, блять. Давно пора заканчивать, но я никак не могу Приступить. Перед глазами маленькие моменты счастья Кусками я пакую такие стабильно. Комната плавится и стекает. Стекает вниз по балкону соседей. Приди ко мне, пожалуйста. Приди ко мне, избавь меня от всех моих болезней. Они застряли как тараканы. Они скребутся, блять, в моей голове. Я так больше не могу. Ты слышишь? Соседи наши истерики смакуют. День рассыпается по частям на до и после. Солнце едва замелькает на подступе. И снова всё в темени. Мы делим своё проживание с теми, с кем не Хотим. Мир скверная скотина. Попрощаемся, чокнемся, словно и не рождались. Я не успел доставить вовремя счастье, и ты уже Не открываешь. Ночь безуспешно сужается в наших Зрачках. Ты держишься за меня как за дурачка. Мы потерялись, словно на Чкаловской. В руках мой последний билет. Прости. Бездны не существует. Её нет. Утиль. Ты пытаешься в закат за реальностью вслед уйти. Лишь что-то внутри попросит, чтобы всё было По-старому. Я лишь один ответ для тебя и для Себя нашёл. Я просто убью тебя нахуй, Чтобы тебя не стало. Я порву тебе горло хлебным ножом. Я вскрою все внутренности, что даже ёбаный рой мух, Даже стервятников стая не посмеет к тебе Прикоснуться. Ты будешь только моя. Мы устроимся вместе и будем жить вечно в этих Ёбаных обоях, в забытых Богом ебенях, В проводах телефона и грязной прихожей. Нас от паркета заебутся отмывать новые квартиранты. Мы ещё долго будем приходить и пугать их ночью. Хочешь? Ты точно хочешь? Скажи, что ты этого хочешь. Скажи, что ты этого тоже хочешь. Скажи, что ты любишь меня. Присаживайся, я уже накрыл. Это последний ужин, который мы увидим с тобой. Это не аффект, не паника, не душевный порыв. Это любовь. Это только любовь. Забудь про своих друзей и подруг, про маму. Про свою ёбаную собаку забудь. Больше ни света, ни зари, ни холодного ливня утром Не будет. Мы заберём всё это с собой. Мы будем жить вечно. Только я и ты. И эта любовь. И эта любовь. Ты ничего не достойна, Уёбище, блять! Но это любовь. Это только любовь.