Школьная история #2

Хлеб, обыкновенный хлеб ржаной. Что может проще быть, чем хлеб? Учитель снял очки в пластмассовой оправе и карий взор печальный к классу обратил, кудрявой головой качая, педагогическим приемом приглашая подростков задуматься над темой "Ленин прост как хлеб". "Пареная репа!" с последней парты рявкнул долговязый ученик чернявый и громко и разнузданно заржал над шуткой собственной не высшей пробы. "Ка-ка-ка-ка-ка-ка-как могли вы?" учитель, заикаясь, со слезами на глазах миндалевидных, лишь это только вымолвить и смог, но, быстро в руки взяв себя, поправил галстук клетчатый и твердо произнес: "Вон, вон из класса!" "А что я сделал?" продолжал глумиться шутник с Камчатки, глаза свои бесстыжие тараща. Вы права не имеете!" "Я не стану продолжать урока, пока вы не покинете мой класс. И без родителей не смейте больше в школе появляться. Вот так." Не ожидая такого оборота, хулиган сраженный пытался было затянуть: "Простииite" и "Больше я не буууду." Но непреклонен был кудрявый педагог. Не зря его учили в институте. Завороженно класс следил за поединком педагогической науки и стихийного дворового начала. "Итак, на чем остановились мы, ребята?" Смог наконец продолжить после того, как дверь за нарушителем закрылася, усталый педагог. История на этом не кончается. Во время летних плановых каникул при школе лагерь был устроен для детей не слишком обеспеченных родителей. Ну, там столовка, садик школьный и спортивная площадка с нехитрым же и спортинвентарем. Не весть разнообразие какое, но все же лучше, чем по помойкам шастать, курить в подъезде и бомбочки из магния и марганцовки мастерить, пока на кабельном заводе мать с отцом горбатятся. Так вот, учитель тот же по совместительству начальником при лагере работал и свой талант недюжинный внеклассной организатора работы проявлял на этом поприще. Устраивал линейки, состязания и даже юных друзей ГАИ кружок при школе учредил. Гораздо позже на всесоюзном конкурсе в Ростове-на-Дону друзья ГАИ призы завоевали: футболки, вымпелы, значки, пластинки и японский зонтик. Но не об этом речь. Чернявый двоечник наш летом к морю не поехал, и дачи тоже не было у них. двумя подростками, с другими, что поглупее, он зато сдружился. Июльским теплым утром, лишь солнце нежно позолотило ветви каратебусов, что в школьном садике испокон веков плоды носили, вся троица туда явилась. Шутник чернявый снял штаны, присел под куст и на газетку испражнился. Дружок его при этом поддерживал газету, а другой по сторонам глядел, не идет ли кто. Никто не шел. А дальше? Вы спросите, что дальше. Дальше стынет жилах кровь. Флагшток на спортплощадке, где ежеутренне на лагерной линейке дружины школьный стяг взвивался, дружки обильно вымазали калом. Вокруг флагштока же звезду Давида они искусно выложили из камней и, окна в классе вдребезги побив кирпичными обломками, бесследно скрылись в близлежащем парке. Милицию потом позвали, да без толку. Хулиганов тех так никогда и не нашли. Но каково бедняге педагогу? Чернявый знал, куда больнее садануть. Ведь в отчестве своем имя отца Фанон, переиначить на Ефим учитель вынужден был. Веление времени тогдашнего. Да... Да и сынок учительский немало горя отцу родному, между нами, доставлял. Носил прическу волосатую, бренчал на электрической гитаре, сену курил и пил вино дрянное. Лет через пятнадцать, правда, став бизнесменом, депутатом от Верховного Совета, тот сын в Москве в столовке, где депутаты подъедались, другому депутату от либеральных демократов за что-то там прям в морду звездэнул. Экстрамурос. Так что же проще может быть, чем хлеб?