Мадам, уже падают листья

На солнечном пляже июне в своих голубых пижамах девчонка, звезда и шалунья, она меня сводит с ума. Под синий берет океана, на желто-лимонном песке настойчиво, нежно и рьяно я ей напеваю в тоске: "Мадам, уже песни пропеты. Мне нечего больше сказать. В такое волшебное лето не надо так долго терзать. Я жду вас, как сна голубого. Я гибну в любовном огне. Когда же вы скажете слово? Когда вы придете ко мне?" И, взглядом играя лукаво, роняя слова на ходу: "Вас слишком испортила слава, а впрочем, вы ждите, приду". Потом опустели террасы, и с пляжа кадилки спесли, и даже рыбачьи баркасы в далекое море ушли. А птицы так грустно и нежно прощались со мной на заре. И вот уж совсем безнадежно я ей говорю в октябре: "Мадам, уже падают листья, и осень в смертельном бреду. Уже виноградный кисть желтеет в забытом саду. Я жду вас, как сна голубого. Я гибну в осеннем огне. Когда же вы скажете слово? Когда выйдете ко мне?" И взгляд опуская устало, шепнула она, как в бреду: "Я вас слишком долго желала. Я к вам никогда не приду".